Верман одним рывком разорвал на Кристине чёрное платье. Нина увидела, что та носит пуш-ап с вкладышами — и всё же под ним угадывались маленькие, едва намеченные груди.

Верман принялся за непрямой массаж сердца, а после доброго десятка нажатий сделал Кристине искусственное дыхание.

В этот момент в кухню торопливо вошла пожилая женщина в белом сестринском халате, с медицинским саквояжем в руке. В первую секунду она отпрянула, но тут же спокойно оценила обстановку.

— Продолжайте точно в этом ритме! — обратилась она к Верману с едва уловимым, как показалось Нине, австрийским выговором.

Нина вздрогнула, услышав хруст ломающегося ребра.

Сестра Виктория опустилась на колени рядом с Верманом и раскрыла саквояж.

— Очень хорошо — продолжайте!

По всему было видно: Верман занимался этим не впервые.

— Как моя жена в таком состоянии вообще могла выйти из своей комнаты? — набросился на сестру фон Коттен. — Её ведь уже много лет держат на антипсихотиках.

— Я только что была наверху и обыскала её комнату, — ответила Виктория. — Похоже, она уже несколько месяцев не принимает лекарств — таблетки тайком прятала в чехле матраса.

— Но как она выбралась?

Виктория порылась в саквояже.

— Скорее всего, подмешала их и свои препараты от давления в бутылку вина и так отключила Эдвина, когда тот пришёл с её лекарством. Он никогда не отказывался от стаканчика.

— Чёрт побери, вы должны были это заметить! — Он застонал. — Что с Эдвином?

— Боюсь, доза оказалась слишком велика. Он мёртв.

Фон Коттен скрипнул зубами.

— Он проработал у меня почти тридцать лет.

Верман, продолжавший массировать Кристине грудную клетку, на мгновение поднял глаза.

— Нам ведь не впервой заметать такие следы, — выдохнул он.

— Да, но сейчас всё несколько выходит из-под контроля. — Голос фон Коттена прозвучал напряжённо. Он мельком взглянул на Нину, и та, с бешено колотящимся сердцем, тут же снова уставилась в потолок. — Надо было отдать Лилиану правосудию.

— А кто тогда мог подумать, что нам удастся убрать её через инсценированное самоубийство? — напомнил Верман. — И с этим тоже справимся.

— Я тоже в этом уверена, господин фон Коттен, — добавила Виктория, набирая шприц. — Мы все в одной лодке.

Она надавила на поршень, пока из иглы не брызнула жидкость.

— Пульс?

Верман оторвался от груди Кристины и пощупал артерию.

— Нет.

— Можете остановиться, реанимация уже бессмысленна, — сказала Виктория.

— Что будем делать? — воскликнул фон Коттен.

— Наши возможности здесь ограничены. Попробую адреналин. Чем дольше мы тянем, тем меньше шансов её вернуть.

Виктория провела пальцами по шее Кристины и задержалась в одной точке.

— Чёрт, — выругалась она.

— Что? — крикнул фон Коттен.

— Сердце остановилось, кровотока нет. Вены спались — но я всё равно попытаюсь.

Она ввела иглу и продавила поршень.

— Качайте дальше! — велела она Верману.

Тот снова взялся за массаж. Виктория тем временем приподняла Кристине ноги.

— Сильнее! Адреналин должен пройти.

Секунды тянулись. Нина, слышавшая каждое слово, тихо сглотнула, не отрывая глаз от потолка, и старалась держаться как можно незаметнее. Больше всего ей хотелось телепортироваться куда-нибудь подальше или просто раствориться в воздухе.

Чутьём она давно понимала: после всего, что увидела и услышала, живой из этого дома уже не выйдет.

— Стоп! — крикнула наконец Виктория, снова нащупав артерию Кристины. — Есть пульс!

Верман отпустил её, откинулся назад и вытер пот со лба.

Теперь и Нина увидела, что Кристина снова дышит. Грудь её чуть приподнималась и опадала, но в сознание она, похоже, не пришла. Виктория вытащила шприц и протёрла место укола салфеткой, разящей спиртом.

— Отнесите её наверх! — распорядился фон Коттен.

Не говоря ни слова, Верман поднял девушку и понёс её из кухни к лестнице.

Фон Коттен пошёл следом, но остановился в фойе. Он промокнул лоб платком, поправил причёску и одежду, взглянул на часы.

— Ещё пятнадцать минут — и он будет здесь, — крикнул он вслед Верману. — Подготовьте всё, как условились.

— Слушаюсь, — прогремело сверху.

— Виктория! — позвал теперь фон Коттен в кухню. — Поднимитесь тоже наверх и займитесь моей женой. У неё колотая рана в боку, она потеряла много крови.

— Разумеется — одну минуту.

Виктория уложила всё обратно в саквояж.

Фон Коттен исчез из поля зрения Нины. Слышно было, как он проходит через холл, а в следующее мгновение где-то хлопнула дверь.

Тогда Нина подняла голову и посмотрела на сестру Викторию, которая как раз выпрямилась. Та выглядела не только знающей своё дело, но и вполне здравомыслящей.

Уж с ней-то наверняка можно поговорить как с нормальным человеком.

— Развяжите меня, пожалуйста, — взмолилась Нина.