Сквозь слёзы она поведала, что они побывали в доме фон Коттена, что Нину схватили и избил какой-то мужчина — она описала его как жилистого и рябого, — а ей самой удалось вовремя сбежать.

— …и теперь я в гостиной у одной семьи, к которой я постучала в дверь, и они дали мне позвонить.

— Ты там в безопасности?

— Да.

— Как их зовут? И как там обстановка?

— Сейчас это так важно?

— Да, чёрт возьми! Мне нужно знать, не грозит ли тебе там опасность.

— Я у Катрин Кробич и её брата Рене. У них большое хозяйство — двор, амбар, свинарник и пристройка для собак.

Он мысленно всё фиксировал. На языке вертелось так многое: что он в бешенстве, потому что девочки никак не желают его слушать и без конца лезут в опасность, что упрямство Ясмин ему окончательно осточертело. Но сейчас были вещи поважнее, чем в очередной раз отчитывать дочь. Да и положения это уже не изменит.

— Оставайся там, — сказал Пуласки. — Какой точный адрес?

Он услышал, как Ясмин переговаривается с какой-то молодой женщиной.

— Витчерсдорф под Кётчау, дом четырнадцать.

— Хорошо, я отправлю туда патруль местных коллег, они тебя заберут и привезут в мой отдел в Лейпциге.

— А почему ты сам за мной не приедешь?

— Не могу.

— Но я хочу домой… — захныкала она.

Делать этого Пуласки не хотелось, однако было необходимо.

— Дома тебе сейчас небезопасно. Я хочу, чтобы ты поехала с коллегами в отдел. Поняла?

— Да, — выдавила она.

— Хорошо, мне пора.

Он прервал связь.

Эвелин и Фло слышали весь разговор.

— Мужчина, которого описала ваша дочь, — это может быть только Петер Верман, — сказала Эвелин. — Теперь мы знаем наверняка: это ловушка.

Пуласки массировал виски и сосредоточенно думал. В голове постепенно вызревал план.

— Рихард фон Коттен не знает, что вы в Германии и что мы здесь встретились. Это моё преимущество.

Эвелин посмотрела на него скептически.

— Преимущество ничтожное.

— Знаю.

— Что вы, ради всего святого, задумали? — настаивала она. — Вы обязаны вызвать спецназ!

— Вызову. Но даже если прокурор и без судебного решения объявит дело экстренным, тактические подразделения сначала надо инструктировать и привести в готовность. Пока они выдвинутся, пройдёт время. А до тех пор мне нужно что-то предпринять.

— А местная полиция?

— Её бы я послал, будь Рихард фон Коттен в доме один. Но там ещё и этот убийца, переодетый женщиной, — он-то меня и беспокоит больше всего. В свинг-клубе я видел, на что он способен. Он непредсказуем, и я боюсь, что он может сделать с Ниной.

Пуласки поднялся и потянулся за оружием и плечевой кобурой.

Эвелин вскочила.

— Что вы намерены делать?

— Нина в руках фон Коттена. Ждать спецназ слишком рискованно. Я еду один и попробую — пока они не подоспеют — уладить всё по-своему.

— Рихарду фон Коттену есть что терять. Действительно всё! — предостерегла его Эвелин. — На кону его корпоративная империя и будущее всего семейного клана. Он не задумываясь устранит и Нину, и вас, если потребуется. Неужели эта девочка для вас настолько важна, что вы готовы рискнуть ради неё жизнью?

Пуласки вспомнил покойную жену и последние десять лет — без помощи Нины они с Ясмин никогда не пережили бы их как полноценная семья. К тому же он обещал Нине раскрыть убийство её отца. А в том, что она сейчас оказалась в этой ситуации, отчасти винил и себя.

— Да, настолько.

— Но ведь полиция могла бы…

— Стоит фон Коттену или Верману заметить, что к их участку приближается хоть один полицейский, — ситуация выйдет из-под контроля, и с Ниной что-нибудь случится.

— Тогда позвольте хотя бы мне поехать с вами, — предложил Фло.

— Не обижайтесь, но вы — стажёр в адвокатуре.

— Верно, но я окончил и полицейскую школу. Буду незаметно держаться в стороне. Прикрытие — пока не подоспеет СЕК. Рихард фон Коттен меня знает. Если он меня увидит, я всегда сумею объяснить, что я здесь по делу.

Пуласки глубоко вдохнул.

— Я тоже еду с вами, — решительно заявила Эвелин.

— Это плохая идея.

— О нет! — возразила она. — Я хочу свалить Рихарда фон Коттена, этого подонка. И я это сделаю — всеми доступными средствами.

— Что ж… добро пожаловать в команду.

Пуласки взглянул на часы. Пора было выдвигаться.

Он взялся за телефон и сделал два звонка. Сначала — коллегам в Лейпциге, которым продиктовал адрес семьи Кробич, чтобы те забрали оттуда Ясмин и доставили в отдел. Затем — Филипу Коху, которому предстояло вместе с прокурором Клеменсом поднять и СЕК, и мобильную оперативную группу для штурма в Бад-Дюрренберге.

— Всё ясно, — подтвердил Филип, записав данные. — Перезвоню, как только всё будет готово и спецназ окажется на месте. Но это займёт ещё как минимум час.

— Хорошо, по твоему звонку я передам последние сведения и зелёный свет на штурм, — сказал Пуласки.

Это был его второй запасной вариант.