Хотя при правильной покупке и активации одноразовые телефоны нельзя отследить до их владельцев, а риск прослушки и записи разговора практически равен нулю, миллиардер настаивает, чтобы каждый звонок начинался с этого фарса, а затем продолжался в нелепом импровизированном коде.

Как и положено, Реджис отвечает:

— Мне очень понравился ваш роман «Война миров», — хотя его раздражает, что настоящий Эдгар Аллан По умер за сорок девять лет до публикации этой истории о марсианском вторжении.

— Вы один? — спрашивает Бошварк.

— Да, я один, — лжёт Реджис.

Он виновато косится на Венди, но та улыбается, словно заверяя его, что это ложь допустимая.

— Вы там, где, по-моему, должны быть?

— Я там, где вы хотели меня видеть.

— Я в этом и не сомневался. Ваша надёжность — для меня огромное утешение. Вы их проводили?

— Проводил.

— И никто из них не вернулся?

— Никто.

— Не скрою, я крайне обеспокоен. Вы же знаете, как много для меня значит благополучие моих соратников. Что-то серьёзно не так. Они остановились надолго.

И у Вектора, и у Рэкмана при себе GPS-трекеры.

— Остановились? — переспрашивает Реджис.

— Полностью остановились. Самым тревожным образом. Ноль движения. И птичка тоже не движется.

— Птичка?

— Прелестная птичка. Птичка несёт четыре яйца.

— Яйца?

— Такие яйца, которые поют. Разве я не выражаюсь достаточно ясно? Птичка с четырьмя яйцами не движется.

Реджис решает, что яйца — это четыре липких следящих устройства, которые они собирались сбросить на Виду, когда найдут её. И ещё он решает, что Терренс Бошварк, при всём своём богатстве, власти и звериной хитрости, в некоторых отношениях всё-таки идиот.

— Теперь понял.

— Мы вот-вот отправим туда рой пчёл, чтобы разведать обстановку, — говорит Бошварк. — Собрать немного пыльцы, так сказать.

— Пчёл, — повторяет Реджис и спрашивает себя, не слишком ли велик и его собственный запас идиотизма, раз он сразу же переводит это как дроны.

— Мы уже недооценивали певчую птичку, — говорит Бошварк.

Реджис думает: «Певчая птичка» — это Вида.

— А что, если мы снова недооценили эту птицу? — тревожится Бошварк. — Может быть, перед нами не певчая птичка, а хищная птица. Может быть, наша птичка снесла четыре яйца и улетела, а ястребы всё ещё там, только, понимаете, у всех у них переломаны крылья.

В раздражении Реджис осмеливается сказать:

— Может, прекратим уже с птицами и яйцами и поговорим прямо?

— Нет. Дело вот в чём: возможно, птица возвращается в гнездо. Если так, вы должны быть готовы посадить её в клетку.

— У всех этих ястребов переломаны крылья, а я должен посадить в клетку певчую птичку, которая их переломала? Я благодарен вам за работу, которую вы мне дали, за всё, что вы для меня сделали, но ловля птиц в клетку не входит в число моих навыков.

— Простите за столь прямые слова, мистер По, но круг ваших навыков — это то, что я скажу. Учитывая, насколько всегда были приятны наши отношения и какую почти отеческую привязанность я к вам испытываю, надеюсь, вы не станете держать на меня зла за то, что я напоминаю вам о широте ваших обязанностей.

Если Реджис собирается ради Венди изменить свой порочный образ жизни — а он собирается, — если собирается порвать свою давнюю связь с Бошварком — а он должен, — если ему, по всей видимости, придётся давать против своего работодателя показания в суде — а это кажется неизбежным, — то ему нельзя ни на минуту забывать, что он знает слишком много. В ту же секунду, как у миллиардера появится хоть малейшее сомнение в его верности, жизнь Реджиса не будет стоить и ломаного гроша. Учитывая глубокие и взаимовыгодные связи Бошварка с теневым государством, люди из ФБР, ЦРУ, ISA, АНБ, Агентства по охране окружающей среды и Национального фонда искусств — это только для начала — устроят торги за право заказать убийство Реджиса и заслужить вечную благодарность человека, который в данный момент изображает из себя Герберта Уэллса.

Поэтому Реджис говорит:

— Никакого зла. Напротив, мистер Уэллс, я признателен вам за то, что вы так изящно, но весьма действенно прояснили мои мысли. Если певчая птичка и вправду вернётся в гнездо, можете на меня рассчитывать: я посажу её в клетку так, как ещё ни одну птицу не сажали.

— Рад это слышать.

— А я рад, что рады вы.

— Сейчас же прикажу этим пчёлам вылететь из улья, — говорит Бошварк и завершает звонок.

— Я так понимаю, ты ему только что солгал, — говорит Венди.

— Прости, что тебе пришлось это слышать. Но да, единственная птица, которую я когда-нибудь посажу в клетку, — это он, когда я в конце концов буду давать показания в суде.

Если бы это был спиритический сеанс, никакой дух не понадобился бы, чтобы поднять стол в воздух. Одной лишь силы улыбки Венди для этого было бы достаточно.

Реджис допивает остаток кофе с виски двумя длинными глотками и встаёт из-за стула.

— Босс посылает дроны посмотреть, что случилось с поисковой группой.