Когда срезают Рэкмана, Сэм удивляется. Когда устраняют Монгера, удивление сменяется пониманием. Давным-давно, в одном из самых глухих районов Гиндукуша, высоко на тех коварных склонах, один пуштунский житель предпочёл обычному АК-47 арбалет. Он был из поселения без водопровода и с общим нужником в виде ямы, однако какая-то сочувствующая иностранная организация помощи снабдила его лучшим из доступных блочным арбалетом, мощным прицелом швейцарского производства и, казалось, бесконечным запасом болтов с четырёхгранными наконечниками. Его бесшумные убийства производили ледяное психологическое впечатление на людей, с которыми служил Сэм, — но в конце концов с ним покончили.

Как только выбывает Фрэнк Тротт, Гален Вектор решает спасаться бегством. Очевидно, он ничего не знает о той тактике отступления, которая даёт наибольшие шансы выжить. Он отворачивается от места бойни с явным намерением как можно быстрее вернуться по тропе, которой они сюда пришли. Широкая мужская спина — соблазнительная мишень. И хотя даже опытному стрелку из лука или арбалета может понадобиться секунд десять, чтобы взвести оружие, уложить болт и прицелиться, никто не бегает так быстро, чтобы уйти от снаряда с дальностью в пятую часть мили и силой, способной пробить латы. По тому, как Вектор падает между одним шагом и следующим, без крика, и остаётся лежать столь же неподвижно, как слоистая скала под их ногами, Сэм заключает, что болт прошёл ему прямо через сердце.

О женщине, которую собирались убить, он знает мало — лишь то, что семья Бидов и Терренс Бошварк хотят её смерти; что кем бы она ни была, она не из их числа; и что, кто бы она ни была, женщина эта необыкновенная. Если она настолько хорошо знает своих врагов, что всегда готова расправиться с ними столь решительно, даже когда они так же безнравственны и жестоки, как компания, сейчас разбросанная по этой поляне смерти, — значит, она должна знать или хотя бы уметь допустить, что Сэм не представляет для неё угрозы.

Он решается подняться из папоротника, и по его команде собаки тоже встают. Шерлок, Уимзи и Марпл больше не виляют хвостами. Их возбуждение сменилось напряжённой настороженностью и острым интересом. Они задирают головы, раздувая ноздри и втягивая из воздуха запах, слишком тонкий для Сэма: густую зрелость тёплой крови, зловещую нить, вплетённую в запах лесного опада и смолистый аромат хвои. Этот запах их не возбуждает; каждая собака по очереди встречается глазами с хозяином, и каждый взгляд серьёзен, как и подобает даже при смерти таких людей.

Примерно через минуту его внимание привлекает движение к западу. Женщина идёт к нему, не держа арбалет наготове, и проходит сквозь такое чередование света и тени, чарующее и загадочное, как рембрандтовская светотень. Даже в походной одежде и на этой изломанной земле она движется с безупречной грацией, словно сама местность по воле какой-то высшей силы меняется так, чтобы облегчить ей путь.

В детстве у Сэма было множество увлечений. Поезда — их устройство и история. НЛО. Морская пехота США, её триумфы и жертвы. Кто и как построил пирамиды. Мифы древних греков и римлян. Глядя, как Вида идёт к нему, он вспоминает картинку из книги, которая завораживала его в двенадцать лет: изображённую в стиле ар-деко богиню Диану на охоте с луком и стрелами; и думает, что эта сцена перед ним должна была бы разворачиваться в призрачном свете полной луны, с сопровождающими её волками, как на той картине.

Когда она подходит, собаки радостно поскуливают и виляют хвостами. Им хочется к ней, и Сэм отпускает поводки настолько, чтобы они могли сделать, что хотят.

Женщина опускает арбалет на землю и становится на одно колено. Собаки тычутся мордами ей в руки, а она гладит их по лицам.

Когда Вида встаёт, Сэм показывает на четырёх мертвецов.

— Я им не друг. Они обманом затащили меня сюда. Я не хочу причинить вам вреда.

— Я знаю, — говорит она. — Я видела вас во сне. Я сидела у себя на крыльце с гадалкой. Луна была в четыре раза больше обычного, огромная. Вы и тот мужчина, за которого я бы вышла замуж, если бы он остался жив, стояли во дворе и смотрели на неё.

Она останавливается на расстоянии вытянутой руки, и он вдруг начинает стесняться своего лица так, как не стеснялся уже очень давно.

— Как вас зовут? — спрашивает она.

— Сэм. Сэм Крокетт.

— А я Вида.

— Кто был тот мужчина, за которого вы бы вышли замуж?

— Хосе Ночелобо. Вы его знали?

— Лично — нет. Он был директором школы. Тренером по футболу.

— И не только этим. Они убили его именно за то, что он был не только этим.

— Говорили, что он погиб, сорвавшись откуда-то.

— Они много чего говорят.

Сэм окидывает взглядом четырёх покойников.

— Значит, это месть.

— Нет. Я этого не искала. Это они. Я хочу справедливости, а не мести.

— Но дело уже сделано.

— И близко нет.

Собаки сидят смирно и неотрывно смотрят на неё.

Между деревьями осела тишина. Ещё минуту назад лес был ему знаком. Теперь он кажется чужим, почти нереальным местом.

— Где это случилось? — спрашивает она.

Ему не нужно уточнять, что она имеет в виду.