Когда волк, откликнувшись на имя, начинает водить хвостом из стороны в сторону, Сэм понимает: это помесь, частью волк, частью немецкая овчарка. Вероятно, поэтому Шерлок, Уимзи и Марпл не жмутся от страха и не приветствуют его, как другую собаку, а смотрят на него с тем, что может быть и недоумением, и изумлением — или и тем и другим сразу.

— Мы с Лупо друзья, — говорит Вида. — Он навещает меня вместе со всей стаей, которую ведёт. Однажды я дала им несколько кварт сладкой дикой ежевики. Они не забыли.

У Сэма больше вопросов, чем позволяют обстоятельства.

— Потом объясню, — говорит она. — До темноты нам нужно пройти ещё очень много.

Пока она говорит, остальная стая — пять чистокровных волков, без полукровок, — появляется за своим вожаком так, словно материализуется из другого измерения.

Когда Вида, Сэм и собаки продолжают подъём по склону, Лупо и стая идут параллельно им на расстоянии примерно двадцати футов, уважая территорию собак, хотя вряд ли испытывают перед ними страх.

— Они здесь не просто с визитом, — говорит Вида, словно они с волками умеют мысленно сливаться в одно. — Мне кажется, они собираются сопровождать нас до самого конца. — помедлив, она добавляет: — Может быть, как-то… я их позвала.

— Позвала? — переспрашивает Сэм. — Как?

— Понятия не имею.

К тому времени, как они доходят до места, где деревья уступают место поднимающемуся открытому участку луга, становится ясно: дрон патрулирует периметр поляны, овальной, длиной с футбольное поле, но не такой широкой. Аппарат кружит менее чем в шести футах над землёй, явно вглядываясь в лес, — возможно, и обычными камерами, и специальным устройством, ищущим тепловые сигнатуры в инфракрасном спектре.

— Придётся вернуться назад и искать другой путь, — советует Сэм.

Вида говорит:

— Если только…

Едва она произносит это, Лупо и пятеро волков поворачиваются к ней, вскинув головы, насторожив уши, сверкая глазами в лесном полумраке. И вдруг, как по команде, все разом отворачиваются от Виды, выскакивают из деревьев и мчатся на луг.

— Где-то в комнате или в заднем отсеке фургона, — говорит она, — кто-то сидит перед экраном и следит за картинкой с камер этого дрона.

— И что?

— Может, он и обучен наблюдению, но сейчас ему скучно. А он человек, а значит, у него есть слабость к зрелищам.

Стая бежит к дрону, проносится под ним и дугой уходит к середине луга.

Дрон сходит со своего сторожевого круга и устремляется к резвящимся волкам. Играя, они несутся вперёд, вьются, подпрыгивают, кувыркаются друг с другом — и всё это время уводят маленький летательный аппарат прочь от Виды, к дальнему концу поляны.

— Идём, как можно быстрее, — говорит она и вырывается из укрытия.

Сэм бросает взгляд на резвящуюся стаю: два волка встают на задние лапы лицом друг к другу, словно в танце, передние лапы расчёсывают воздух между ними, тогда как остальные бегут на четырёх лапах, играючи покусывают друг другу уши, лижутся, трутся мордами, кувыркаются.

Благодаря этой милости отвлечения Вида ведёт собак, собаки ведут Сэма — через луг, прочь из позднеутреннего солнца, в сосновую тень, дальше, в дикую чащу. Стрекот дрона стихает, но с разных сторон света поднимается гул других — одни далеко, другие ближе, словно в этой глуши разбила лагерь армия роботов из будущего и готовится к войне.

68

Мужчины, которые испарились

Реджис Дюрок-Джерси в смятении, бедняжка: он решил ступить на путь добродетели, вырвавшись из своей жалкой прежней жизни. Он боится, потому что, когда близкий соратник Терренса Бошварка начинает мыслить самостоятельно и не соглашается с начальником, такую независимость ума объявляют нелояльностью, а за ней могут последовать уничтожение репутации и финансовое разорение. Реджис боится и за свою жизнь, потому что был связным между Бошварком и преступным кланом Бидов, а те, возможно, сочтут, что он знает слишком много, чтобы ему позволили встать на честный путь. Не ложившись в постель прошлой ночью, этот милый человек — всегда бывший лучшей душой, чем сам о себе думал, — совсем вымотался. Ему нужно расслабиться под горячим душем и проспать остаток долгого дня.

Венди застилает постель в гостевой комнате, кладёт полотенца в примыкающую к ней ванную и ставит декоративную корзинку с разными сортами мыла и маленькими флаконами смягчающих лосьонов. Она задёргивает шторы не только в гостевой, но и в стратегически важных местах по всему дому, чтобы ни любопытные соседи, ни проходящие мимо приспешники Терренса Бошварка не увидели Реджиса.