Таким образом, почти наверняка Бид, встревоженный расследованием Виды, без одобрения Бошварка состряпал угрозу уничтожить репутацию Хосе с помощью обнаружения коллекции детской порнографии. Бид в одиночку планировал манипулировать Видой, чтобы заставить её написать письмо, которое он хотел. Бид, а не Бошварк, подготовил текст письма таким образом, что, если бы она написала то, что он продиктовал, власти могли бы расценить это как нечто такое, что она намеревалась передать Хосе, но так и не успела передать до его смерти. Если бы письмо было найдено вместе с конвертом с документами из офиса оценщика, можно было бы предположить, что обнаружение детского порно повергло её в стыд и отчаяние, после чего перспектива выселения была всем, что ей было нужно, чтобы прийти к выводу, что жизнь больше не стоит того, чтобы жить.

Следовательно, всё это и было затеей Бида, как он и утверждал, и почти наверняка он никому не сказал, что едет сюда. Должно быть, у него есть сообщник в конторе окружного оценщика — человек, который по какой-то причине не мог ослушаться его приказа, который, если понадобится, подтвердит подлинность поддельных документов, но едва ли знает, что Бид собирался вручить их лично, а затем убить её. Никто не знает, где Бид, — и не может знать, куда он делся, когда исчез.

Если кто-то, кроме Бида, узнал о её визите к Моргану Слайку, этот человек может заподозрить, что к исчезновению Бида Вида как-то причастна. Но если она сделает вид, что отступилась и больше не расследует смерть Хосе, преследовать её никому не будет нужды. Зная Бида, они, возможно, догадаются, что именно он пытался сделать и к чему привели его намерения, но шериф вряд ли явится с парой помощников и начнёт раскапывать Plymouth Superbird Hemi: это значило бы буквально вскрыть огромную банку с червями.

Наступила ночь. Над холодными бесплодными гранитными вершинами гор поднялась луна. Несколько одиноких облаков, похожих на арктические ледяные массивы, плывут по небу, отражая лунный свет, как отражали бы его айсберги в северном море. Большие виргинские филины, высматривающие добычу, перекликаются, уху-дукая друг другу, и время от времени взмывают в воздух, чтобы обрушиться на наземных тварей с сокрушительной силой, — в этом мире вечной охоты.

Закончив разбирать положение, Вида привязывает верёвку к завёрнутому трупу и стаскивает его с крыльца, вниз по ступеням, к стоящему рядом Plymouth, на котором приехал Бид. С трудом она заталкивает на заднее сиденье свёрток, уже приготовленный к могиле.

Из хозяйственной постройки за домом она выводит экскаватор-погрузчик John Deere, которым дядя Огден, помимо прочего, когда-то выкопал яму под огромный септик, который сам же и соорудил, и которым пятнадцать лет спустя Вида рыла дядину могилу. На машине установлен верхний ряд фар, и это надёжная рабочая лошадка, но предстоящая задача всё равно чудовищна. В идеале готовая яма на южном конце луга должна быть на три фута шире машины, на фут длиннее и на три фута глубже. К ней придётся сделать спуск, по которому автомобиль можно будет загнать вниз и уложить в отведённое ему место.

Грохот двигателя экскаватора-погрузчика разносится по луговине и лесу, но соседей поблизости нет, и потревожить он никого не может. А те, кто решает жить в такой глуши, столь же нелюбопытны, какого нелюбопытства ждут и от других.

Литры чёрного кофе, несколько больших шоколадных печений, испечённых накануне, и мятные таблетки от изжоги помогают Виде завершить первый этап работы чуть позже четырёх утра, после восьми часов непрерывного труда. Когда луна уже клонится к закату, она загоняет Plymouth и его глубоко безмолвного пассажира по спуску в яму. Машину она ставит ближе к правой стенке котлована, чем к левой, чтобы можно было достаточно широко открыть водительскую дверцу и выбраться наружу.

Хотя она совершенно измучена, к экскаватору-погрузчику она возвращается снова. Засыпает пространство вокруг машины и начинает засыпать её сверху.

Через час после восхода, когда день уже украшают певчие птицы, а ястребы подхватывают ту охоту, от которой ночные хищники отказались до сумерек, Plymouth скрыт под слоем земли в шесть-восемь дюймов. Идеально не получилось, но большего Вида сейчас сделать не в силах: ей нужно хоть немного поспать.

Позднее, подкрепившись пятью часами сна и плотным завтраком, съеденным уже после полудня, она возвращается к работе. Даже когда Plymouth уже лежит под лугом на глубине трёх футов и она бессчётное число раз проехала по этому месту, чтобы утрамбовать насыпной грунт, остаётся большой холм вынутой земли. В ближайшие дни она разнесёт его по южному концу луга, хотя часть почвы всё же придётся оставить на месте, чтобы досыпать её в могилу, когда рыхлая земля естественным образом осядет и образует предательскую впадину. Со временем она соберёт вызревшую траву, оберёт её и рассеет семена по голой земле.

На сегодня она загоняет экскаватор-погрузчик в сарай. Горячий душ — блаженство.

На ломтях цельнозернового хлеба — два густо намазаны горчицей, два других майонезом — она сооружает пару сэндвичей из холодного ростбифа, сыра хаварти, нашинкованного салата, помидора и нарезанных корнишонов. Захватив бутылку хорошего каберне, она ужинает в кресле-качалке на крыльце.

Один сэндвич Вида уже доела, когда ветерок мягко перекатывает по двору белую федору.

Белден Бид мёртв уже двадцать четыре часа. Теперь его гробом стал Plymouth. Стёкла повылетали, впуская внутрь потоки земли, когда почву утрамбовывали. У преступного владыки округа Кеттлтон уже нет ни малейшей надежды когда-нибудь снова воссоединиться со своей шляпой.