Облегчение Вири росло. Им всё еще предстояло остановить одно жертвоприношение, но одно — гораздо лучше, чем два.

— Если это были плохие новости, то какие тогда хорошие? — спросила Сейдж.

Победный блеск коснулся глаз Уинтер, когда она указала на строку рун внизу страницы:

— Может, я пока не знаю всего об Орионе, зато могу сказать вам, когда появится Аврора.

Сердце Вири пропустило удар:

— Сколько у нас времени?

Свет в глазах Уинтер погас так же быстро, как и появился.

— Согласно этому, Аврора пройдет над островом Элвердин в это воскресенье ночью, — она провела пальцем по рунам. — Это значит, что у вас есть время до этого момента, чтобы найти Жнеца-Жреца и остановить жертвоприношение.

Вири охватил ужас:

— Это через три дня.

Рив выругался и потер переносицу, но затем его лицо закалилось решимостью, когда он встретился взглядом с Вири:

— Нам нужно добраться до Брэ. Я знаю, где он, но только ты можешь его найти.

Брови Вири сошлись на переносице из-за его запутанных слов:

— Что ты имеешь в виду?

— Именно поэтому я вообще тебя искал, — продолжил Рив. — Я не могу добраться до него без тебя.

— Погоди, — Вири подняла ладонь в останавливающем жесте. — Это я пришла к тебе — в тюрьму, помнишь?

Он не отводил взгляда:

— Ты никогда не задумывалась, почему я позволил себя арестовать?

Недоверчивый смех сорвался с её губ:

— Тебя поймали. Это разные вещи.

— А правда ли поймали?

Вири замерла от выражения его лица — отчасти гордого, отчасти расчетливого, и полностью уверенного. Узел завязался в её желудке, когда она запоздало вспомнила, что никто так и не выступил вперед, чтобы приписать себе заслугу в его поимке.

«Как будто он просто… появился здесь», — говорил Сорен.

Но если то, что говорил Рив, было правдой, значит…

— Во что ты играешь? — потребовала ответа Вири.

— Мне нужно было твое внимание, — сказал Рив без тени стыда. — И я нашел способ его получить. — Он с сожалением оглядел лабораторию. — Конечно, я не ожидал, что это займет целую неделю, но вот мы здесь.

Вири не знала, что она чувствовала острее: недоверие или гнев.

— Была миллион способов связаться со мной, которые не требовали тюрьмы. Или побега из неё. — Она подумала о том, что они сделали с Сореном и Дариком, и яростно нахмурилась: — Ты сделал меня соучастницей без всякой причины.

— Ты удивишься, как мало у меня было вариантов, — ответил он с горькой ноткой в голосе. — Это был единственный способ сделать то, что нужно, без посторонних глаз.

— Чьих глаз? И что именно нужно сделать? — нахмурилась Вири еще сильнее. — Что, черт возьми, происходит, Рив?

Он бросил быстрый взгляд на Джонаса и Сейдж, словно ища поддержки, а затем сказал:

— Я должен тебе кое-что рассказать — это причина, по которой я потратил неделю в камере, просто чтобы добраться до тебя. Так что, когда я говорю, что это важно, я не шучу.

Вири приготовилась, обменявшись взглядом с Уинтер, которая наблюдала за ними с нескрываемым любопытством.

— Я знаю, что ты обо мне думаешь — ты ясно дала это понять, — продолжил Рив, и в его голосе снова промелькнула та странная горечь, прежде чем исчезнуть. — Я не прошу тебя доверять мне. Я даже не прошу верить мне. Я просто прошу выслушать. Можешь это сделать?

Было ли дело в том, как он смотрел на неё — искренне и умоляюще, — или в отчаянии его слов, Вири не могла отказать. Но прежде чем она успела дать ответ, раздался щелчок открывающейся двери лаборатории, и внутрь ворвался Сорен. Он выглядел более напуганным, чем когда-либо на памяти Вири.

— Слава Древним, вы здесь, — выпалил он, подбегая к группе у дивана.

Вири и Уинтер вскочили, но Сорен едва взглянул на них, направляясь прямиком к Риву.

На короткое мгновение Вири задалась вопросом, собирается ли Сорен отомстить Риву за то, что тот вырубил его ранее, но нападения не последовало. Вместо этого он произнес четыре слова, которые она меньше всего ожидала услышать от своего законопослушного лучшего друга:

— Мне нужна твоя помощь, — прохрипел он, обращаясь к Риву.

Брови Рива поползли вверх — как и у всех остальных.

— Что случилось, Сор? — Уинтер схватила его за руку. — Что произошло?

— Это Джессалин. — Голос Сорена дрожал так сильно, что у Вири побежали мурашки по коже.

— Что с ней? — спросила Уинтер. — Она ранена? Больна?

Осознание ударило Вири за секунду до того, как Сорен ответил, вместе с волной ужаса, сильнее всего, что она чувствовала в эту ночь.

— Хуже, — выдохнул Сорен. — Она пропала.

Дневник небесного мага Кадмуса Кастро

Двадцать первое солнце, десятый цикл, двенадцатый век

Зерант была права.