На лице Уинтер промелькнуло нечитаемое выражение, но оно быстро сменилось виноватой улыбкой, когда она обвела рукой свою нелегальную лабораторию:

— У всех есть секреты. Я знаю это лучше, чем кто-либо.

Вири издала короткий смешок:

— Да, пожалуй. Но все равно…

— Я не злюсь, — пообещала Уинтер. — Расстроена, что ты не рассказала мне — да. Но я понимаю. Такое предательство, особенно от того, кого любишь… — она покачала головой. — Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти. Что ты всё еще проходишь через это.

Вири не была уверена, имеет ли Уинтер в виду Брэдана, Рива или обоих сразу. В любом случае, она устало потерла лицо рукой и произнесла:

— Я ненавижу это. — Она метнула гневный взгляд на закрытую дверь. — И я ненавижу то, что это значит, будто я застряла, работая с ними.

— Признаюсь, я не до конца понимаю мотивы, но ты никогда не делаешь ничего без причины, — сказала Уинтер, разглаживая рукава своего кобальтового свитера. — Полагаю, это что-то из разряда «враг моего врага — мой друг»?

Вири поморщилась:

— «Друг» — слишком сильное слово. Но… — она вздохнула, — думаю, мы союзники. В самом широком смысле этого слова.

— Есть шанс, что ты объяснишь подробнее? — Уинтер кивнула в сторону лаборатории. — Ты говорила, что у Рива есть информация, которая тебе нужна, что-то о жизни и смерти?

Это напоминание подействовало на Вири как ушат ледяной воды. Как бы ей ни хотелось просто развернуться и оставить все проблемы позади — особенно трех жнецов, ждущих за дверью — пропавшие дети рассчитывали на неё. Она не могла их подвести.

— Я объясню внутри, — сказала Вири, сделав последний успокаивающий вдох и оттолкнувшись от стены. — Пойдем допрашивать жнецов.

17

Когда Вири вернулась в лабораторию, Рив и Сейдж тут же прекратили то, что выглядело как напряженный разговор. Джонас на другой стороне комнаты виновато отпрянул от магического террариума. На его лице застыло изумление, а кожа под очками поблескивала пыльцой ангельской розы — должно быть, он прикоснулся к лепесткам, а потом потер глаза. Уолнат тоже слегка светился: его коричневая шерстка была усыпана розовыми крапинками, а усы подергивались.

— Все в порядке? — осторожно спросил Рив, когда она с Уинтер подошла ближе. Его тон был нерешительным. Настороженным.

Вири понимала его осторожность, но теперь она снова владела собой и была готова наконец получить ответы. Она выпалила первое, что пришло на ум:

— Почему вы были в том переулке? Почему вы спасали детей от своих же?

Если Рива и удивил её прямой вопрос, он не подал виду. Его лицо оставалось невозмутимым, когда он ответил:

— Я обещал тебе ответы, так что спрашивай о чем угодно. Но помни: я уже говорил, что у нас одна цель.

Вири не смогла скрыть сомнения в голосе:

— Остановить жертвоприношение Авроры?

Уинтер подняла руку:

— Простите, жертвоприношение чего?

Рив проигнорировал её, продолжая смотреть на Вири:

— Мы — он кивнул на себя, Джонаса и Сейдж — уже несколько месяцев работаем над тем, чтобы сорвать как можно больше перевозок. С тех пор, как услышали слухи о похищении детей и о его причинах. У Ардина обширная сеть связей в мире жнецов, поэтому, как только он узнает, что детей собираются перевозить или перемещать, он выясняет маршрут, и мы вмешиваемся. Обычно это один или два ребенка за раз — недостаточно много, чтобы твои друзья из Nox начали расследование. Детей возвращают домой целыми и невредимыми, и они даже не подозревают, по какой причине их на самом деле забирали. Они редко понимают, что это жнецы их похитили — или что это жнецы их спасли.

Вири вспомнила всех детей из «красной тройки», которых она видела возвращенными домой, и задалась вопросом, сколько из них должны благодарить Рива и его друзей.

— Но сегодня всё было иначе, — добавил Рив, и в его голосе прозвучала тревога. — Я никогда не видел такой большой группы.

— Ты знаешь, что это значит, — мрачно произнесла Сейдж. — Если они идут на такой риск, с такой охраной… и эти дети считались «запасными»… причина может быть только одна.

Джонас побледнел:

— Комета должна быть уже близко.

— Какая комета? — нахмурилась Уинтер. — И о каких детях вообще речь?

— Значит, сегодня, — Вири смотрела только на Рива, — когда ты вырубил меня магией — и лучше поверь, мы еще поговорим об этом позже — это было для того, чтобы спасти детей? Чтобы они не стали частью жертвоприношения Авроры?

— Скорее, чтобы замедлить процесс, — ответил Рив. — Мы не можем контролировать движение кометы, но дети… Если нужно пятьдесят человек, то каждого спасенного нами ребенка приходится заменять похищением другого. — Он пожал плечами. — Мы сделали всё, что могли, с той ограниченной информацией, что у нас была.

Вири с трудом верила в услышанное, но в голове билась одна мысль:

— Почему ты просто не сказал мне?

Рив твердо посмотрел ей в глаза:

— Ты бы поверила?

— Я…

— Не ври.