— Полегче, Эштон, — Уинтер жестом осадила его, когда он безуспешно попытался встать. — Её не ранили гримблейдом, так что сам яд её не заразит. Она почувствует лишь метафизическую эссенцию, крошечную долю того, что испытываешь ты, и всего на секунду. Представь её как портал — точку транзита в один конец. Лекарство выталкивает яд из твоего тела в «портал», а твоя связь с ней выталкивает его наружу, чтобы он никогда не вернулся. Понятно? — Увидев на лицах всех, кроме Джонаса, полное непонимание, она вскинула руки к небу и указала на свою руническую книгу: — Ладно, вам не обязательно понимать. Просто сделайте это, потому что инструкция так велит, хорошо?

Вири не пришла в восторг от идеи стать «человеческим порталом», но решила, что лучшее — покончить с этим как можно скорее. Она вернулась к Риву, передала ему флакон и протянула руку.

— Ты, э-э… может, сядешь? — предупредила Уинтер.

Вири обернулась к подруге:

— Я думала, ты сказала, что я почти ничего не почувствую?

— Я так и сказала. — Уинтер заерзала рядом со своим верстаком. — Но, знаешь, на всякий случай.

Вздохнув, Вири опустилась рядом с Ривом и снова протянула руку.

Он не взял её.

— Давай, — подтолкнула она. И когда он снова отказался, она закатила глаза на беспокойство в его глазах и сама схватила его за руку. — Пей лекарство, или я заставлю тебя.

Его голос был тихим, только для неё:

— Я не хочу причинить тебе боль.

Она собралась с духом, отбрасывая всё, что вызывали в ней эти слова, и прямо ответила:

— Я переживала и худшее от тебя. Просто сделай это уже.

Рив долго смотрел ей в глаза, затем крепче сжал её ладонь и покорно осушил флакон, содрогнувшись от вкуса.

Прошла секунда.

Пять.

Десять.

Ничего не происходило.

— Ну, это было как-то антиклиматично, — Вири нахмурилась, переводя взгляд с пустого флакона на их сцепленные пальцы. — Уин, ты уверена, что…

Она осеклась, когда её ударило болью: виски застучали, тело то бросало в жар, то замораживало, желудок скрутило спазмом, а кожа, казалось, начала слезать слоями. Она сжала руку Рива так сильно, что ему должно было быть больно, но это было либо так, либо кричать во весь голос. Боль… боль…

Как раз когда она была уверена, что не выдержит ни мгновения дольше, агония исчезла, оставив её обессиленно дышать на диване. Рив навис над ней, его свободная рука бережно обхватывала её невредимую щеку, а в серебристых глазах читалось беспокойство.

Она отстранилась и села, с трудом выговорив:

— Если это была лишь крошечная доля того, что чувствовал ты… то как, черт возьми, ты продержался так долго?

Лицо Рива мгновенно стало непроницаемым. Он поднялся на ноги, разминая конечности и расправляя плечи — выглядел он так, словно стал как новенький.

— Мне не привыкать к боли, — ответил он, избегая её взгляда. — Чем чаще её чувствуешь, тем меньше она мучает.

По спине Вири пробежал неприятный холодок — чувство необъяснимое и крайне нежеланное.

— Что ты имеешь в… — начала она, но Рив не дал ей закончить. Он подошел к Уинтер и сказал:

— Спасибо за помощь. Я в долгу перед тобой.

Уинтер протянула ему баночку с целебной мазью:

— Намажь это на рану. Ты потерял много крови, но теперь, когда яд ушел, всё заживет в два счета.

Рив последовал её совету. Уинтер издала рвотный звук и отвернулась, когда он приподнял рубашку, обнажая рану во всей её ужасающей красе. Вири тоже отвернулась, но по другой причине: она не успела предотвратить то, как образ его загорелого, атлетичного торса выжегся в её памяти. Щеки вспыхнули, и жар лишь усилился, когда он вернулся и сел рядом, потянувшись к её руке.

— Что… — она осеклась, когда он отодвинул её алый плащ, чтобы намазать мазью порез на предплечье. Его бережные движения заставили ком подступить к горлу, но странный, тревожный страх охватил её, когда он зачерпнул еще мази и поднял пальцы к её расцарапанной щеке.

— Я сама, — быстро сказала она хриплым голосом, выхватила баночку и вскочила на ноги. Она густо нанесла мазь на лицо, морщась от жжения. Она почему-то знала: если бы это сделал Рив, боли бы не было вовсе.

— Держи. — Вири передала мазь Сейдж, указывая на шишку у неё на голове. — Отек быстро спадет.

— Невероятно, — пробормотал Рив. Когда Вири обернулась, его рубашка была всё ещё задрана — да помогут ей Древние, этот образ она теперь точно не забудет, — и он с изумлением наблюдал, как стремительно затягивается рана.

— Вот что значит алхимия, — скромно пожала плечами Уинтер. — Магия может всё. Единственное ограничение — твоё собственное воображение.

— Ну и нехватка доступных знаний и обучения. Это тоже ограничения, — вздохнул Джонас, с тоской глядя на книги, заполнявшие полки Уинтер. — Я так завидую, что всё это было у тебя под рукой столько лет.

— Кстати, о годах… — Уинтер многозначительно перевела взгляд с Вири на Рива. — Он больше не умирает, так что пришло время ответов.

Вири сглотнула, видя решительное выражение на лице подруги. Она подавила желание сказать, что сама отчаянно нуждается в ответах — от самого Рива. Но Уинтер только что спасла ему жизнь, так что Вири могла выделить время, чтобы ввести её в курс дела.