— Я говорила, что мы встретились тринадцать лет назад — тогда его усыновили мои соседи, — начала Вири.

— Усыновили? — Уинтер посмотрела на Рива. — Родителей не было?

Вири прикусила щеку, почувствовав укол неловкости за Рива из-за такого личного вопроса, но тот ответил без тени смущения:

— Мой отец умер, когда мне было пять — за несколько месяцев до того, как я встретил Вири. А так как я не знал, кто моя мать и где она, меня объявили сиротой.

— Мне жаль, — смягчилась Уинтер, глядя на него с долей сочувствия.

Он просто пожал плечами:

— Я любил отца. Он был добрым, честным человеком, и я скучаю по нему каждый день. — Что-то изменилось в его глазах, когда он отвел взгляд от Уинтер и посмотрел вверх, сквозь стеклянный купол потолка. — Но моя мать может гореть в аду за те эгоистичные решения, которые она приняла.

Его яростное заявление заставило Уинтер смягчиться еще больше.

— Мне повезло с мамой, но отец… — она запнулась, а затем тихо добавила: — Я знаю, каково это, когда тебя бросает родитель. Я бы никому такого не пожелала.

Рив промолчал, желваки на его челюсти напряглись, пока он продолжал смотреть в темную толщу озера.

Вири прочистила горло и продолжила рассказ:

— Когда Рив переехал, он быстро сблизился с моей семьей. Его приемные родители были очень стары — их уже нет с нами, — а мои вечно пропадали на охоте, так что большую часть времени мы проводили втроем. Он и… и Брэдан, — Вири запнулась на имени брата; она не произносила его вслух семь лет, до сегодняшнего дня, — они сразу поладили. Брэ четыре года старше меня, на три года старше Рива, но разница в возрасте не имела значения — они стали лучшими друзьями. А где они, там и я.

— Моя Маленькая Тень, — пробормотал Рив. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, хотя он все еще смотрел вверх, сквозь воду.

Вири недовольно поджала губы, но сказала лишь:

— Вот как мы знаем друг друга — мы были друзьями детства. Конец истории.

Уинтер уперла руки в бока:

— Конец истории, как же. Ты сказала, что не видела его семь лет. Семь лет прошло с тех пор, как погибли твои родители. Родители, которых убил Жнец-Жрец, а значит — которых убил твой брат. — Она подалась вперед. — Это огромные дыры в сюжете, Ви. Как я могла не знать, что у тебя есть брат? Что случилось семь лет назад? Почему… — она осеклась, голос её стал мягче: — Пожалуйста, Ви. Помоги мне понять.

Вири обхватила себя руками, отказываясь смотреть на Рива, хотя краем глаза видела, что он застыл. Сейдж и Джонас тоже напряглись, стоило в разговоре всплыть имени Брэдана — их предводителя.

— Ты не обязана отвечать, — мягко сказала Уинтер, когда Вири промолчала. — Я не буду заставлять. Просто я… я здесь, если захочешь поговорить. Я была здесь все эти семь лет.

Именно эта боль в голосе подруги пробилась сквозь броню Вири, заставив её осознать: она хочет, чтобы Уинтер знала всё.

Собравшись с духом, Вири произнесла:

— Это случилось в день моей церемонии Наделения. Ты это знаешь — твоя мама приютила меня в тот день, и ты видела, в каком состоянии я была еще много месяцев спустя.

Рив дернулся, но Вири проигнорировала его и продолжила:

— Чего ты не знаешь, так это того, что у Брэдана была такая же церемония. Ему исполнялось четырнадцать. Он не ждал её с радостью — ему всегда нравилась мысль о том, что у него есть магия, даже если закон запрещал оставлять её навсегда. Чтобы облегчить ему всё, родители решили, что мы оба сдадим элликсен одновременно. Я могла бы подождать еще четыре года, но они боялись, что моя магия преждевременно станет нестабильной — я слышала, как они шептались об этом в секрете, и знала: они боятся, что я «перегорю» раньше времени. И в отличие от Брэ, я была не против отдать элликсен, особенно если это означало, что я сделаю это вместе с ним.

Мысли Вири вернулись в тот ужасный день, перебирая туманные воспоминания, которые она обычно держала под замком.

— Родители выбрали для церемонии уединенный Южный обелиск, так что нас было всего пятеро на окраине некрополя, вокруг — только поля и лес: мама, папа, Брэдан, Рив и я.

— Рив был с вами? — тихо спросила Уинтер, впервые назвав его по имени.

— Он был частью семьи, — так же тихо ответила Вири, видя, как он снова вздрогнул, на этот раз гораздо сильнее. — Брэ отдал свою магию обелиску первым, и всё казалось нормальным. Потом была моя очередь. Может, потому что я была младше, или родители были правы насчет того, что я была близка к «перегоранию», но я потеряла сознание, когда отдавала магию. Я была без памяти всего мгновение, но этого хватило. Когда я пришла в себя… — Вири пришлось сглотнуть, чтобы справиться со спазмом в горле. Голос её стал сухим и жестким, как камень: — Мама и папа были мертвы.

Уинтер побледнела, её вопрос прозвучал нерешительно:

— Ты уверена, что это был твой брат?