— Абсолютно, — Вири снова сглотнула. — Брэдан убил наших родителей. Я знаю, что видела.

Тут подал голос Рив:

— Но ты не знаешь наверняка. Ты сама сказала — ты была без сознания.

Вири резко обернулась:

— Так я просто вообразила маму и папу на земле, их элликсен был высосан из тел, а Брэдан стоял над ними с почерневшими венами? — Сердце, казалось, разрывалось вновь, горе было таким же острым, как в тот день. — Там никого больше не было, Рив. Он вытянул из них жизнь. Он убил их. А потом ты ушел с ним, прежде чем прибыли охотники и Nox. Ты выбрал его.

И этим выбором он бросил её именно тогда, когда она нуждалась в нем больше всего. Боль от этого никогда не уйдет, она стала шрамом, который не заживет.

Вири тяжело дышала, глаза жгло, когда она снова повернулась к Уинтер:

— Я была в таком ужасе от того, что сделал Брэдан, что солгала совету. Сказала им, что он погиб вместе с моими родителями, и что жнец утащил его тело, не оставив охотникам шанса его найти. Твоя мама видела, как мне плохо, и хотя она ошибалась насчет причины, я почувствовала облегчение, когда она пообещала, что мы никогда больше не будем говорить о нем. Вот почему ты не знала о его существовании — и почему все, кто знал, думают, что он мертв.

На лице Уинтер отразился шок, но также и понимание:

— Это тяжкая ноша для тебя одной, Ви. Жаль, что ты не рассказала мне раньше.

Вири не знала, как объяснить, что не хотела, чтобы Уинтер знала. Она не хотела, чтобы кто-либо знал. Боль, стыд… их было слишком много — тогда и сейчас.

Собравшись с силами, Вири выдавила остаток правды:

— Когда вскоре после смерти моих родителей начали циркулировать слухи о новом Жнеце-Жреце — и о том, что он молод, слишком молод, и могуществен, слишком могуществен, — я поняла, что то, что сделал Брэдан, не было случайностью или ужасной ошибкой, о которой он жалел. Это было расчетливо. Даже преднамеренно. Он не хотел расставаться со своей магией и нашел способ гарантировать, что ему никогда не придется этого делать. Он не просто выбрал свой темный путь, он подготовил почву, чтобы стать беспощадным лидером, почитаемым всеми остальными жнецами. Я не… — она судорожно вдохнула. — Я не знаю, как это произошло, как он стал таким сильным, ведь ему было всего четырнадцать. Но он всегда был не по годам зрелым и амбициозным — невероятно амбициозным. — Еще один рваный вдох. — И он был не один.

Она повернулась к Риву, сердито смахнув слезу, катившуюся по заживающей щеке, встретилась с ним взглядом и заявила:

— Ты поддержал его, когда он превращался в монстра, — и тем самым сам стал им.

Рив не стал защищаться, просто выдержал её наполненный слезами взгляд.

Сейдж, однако, процедила:

— Ты ничего не знаешь, охотница. Если бы ты хоть немного представляла…

— Сейдж, — тихо оборвал её Рив. — Оставь это.

— Нет, пожалуйста, я бы с удовольствием послушала ваши мысли, — язвительно бросила Вири, её горе переплавилось в ярость. Она указала на почерневшие вены Сейдж: — Это Брэдан убедил тебя, что убийство невинных — отличный жизненный выбор? Твой дорогой Жрец оправдал ожидания как предводитель-убийца?

— Ви, — Уинтер с беспокойством посмотрела на Сейдж, чьи пальцы до побеления сжимали рукояти спрятанных кинжалов. — Может, нам стоит пройтись? Проветриться.

— Мне не нужно «проветриваться», — почти рявкнула Вири на подругу. Её кровь закипала от одной мысли, что кто-то пытается оправдать решения её брата. Или Рива. Её ярость была настолько сильной, что ей почти хотелось, чтобы Сейдж напала — хотя бы ради того, чтобы получить повод дать сдачи.

— А мне нужно, — настояла Уинтер, хватая Вири за руку и увлекая её прочь.

Вири едва сдержала рычание:

— Уин…

— Две минуты, — твердо сказала Уинтер, вытаскивая Вири не просто в другой конец лаборатории, а полностью наружу, в темный тупик туннеля. Только когда дверь за ними плотно закрылась, она отпустила её и добавила: — Я буквально имела в виду «проветриться». То, что ты только что рассказала — это тяжело. Позволь этому улечься, возьми секунду, чтобы вернуть самообладание. А потом мы вернемся.

— Мне не нужно…

— Нужно.

Вири стиснула зубы, ненавидя то, что подруга права. Она позволила эмоциям взять верх, и теперь ей нужно было найти способ обуздать их, прежде чем она ворвется обратно в лабораторию и натворит дел, о которых пожалеет.

Заставив себя остаться в туннеле, Вири закрыла глаза и наполнила легкие влажным подземным воздухом. Его землистый запах напоминал ей успокаивающий аромат дождя. Она вдохнула раз, другой, третий, позволяя гневу остыть, а напряжению — покинуть мышцы. Но горе… оно осталось. Оно всегда было с ней и всегда будет.

— Лучше? — через минуту спросила Уинтер.

Вири привалилась к стене:

— Немного. — Она закусила губу и встретилась взглядом с подругой. — Ты злишься на меня? Из-за секретов?