Рив рядом с ней откашлялся, и легкий поворот её головы заставил их взгляды встретиться. Несмотря на болезненный вид, он все еще был невыносимо красив, но теперь в его глазах читалось что-то еще — вызов и вопрос — он ждал, что она сделает.

У неё было мало вариантов. Она уже ступила на этот путь — поворачивать назад было поздно.

— Это я, — призналась Вири, дрожа, и направилась к подруге. — Я знаю Рива дольше всех.

Темные брови Уинтер взлетели вверх:

— О чем ты? Ты познакомилась с ним только после того, как его арестовали на прошлой неделе.

Вири покачала головой:

— Я знаю его с четырех лет.

Уинтер резко вдохнула:

— Ты чего?!

— Тринадцать лет, — подтвердила Вири, чувствуя странное облегчение от того, что правда наконец вырвалась наружу. Или одна из правд. Другая была на подходе — она чувствовала это.

Уинтер подалась вперед и прошипела:

— Как это возможно?! Он самый преданный последователь Жнеца-Жреца!

Вири поморщилась:

— Я знаю.

— Жнеца-Жреца, который убил твоих родителей!

Вири снова поморщилась:

— Да.

— Жнеца-Жреца, которому ты поклялась отомстить и заставить заплатить за всё, что он сделал!

На этот раз Вири лишь кивнула, хотя краем глаза заметила, как Сейдж сделала гневный шаг вперед, остановленная только удерживающей рукой Рива. Даже кулаки Джонаса были сжаты, словно его задели слова против их чудовищного предводителя.

Лицо Уинтер внезапно побелело — она смотрела на Вири с нарастающим ужасом, её быстрый ум складывал пазл воедино. Медленно, словно боясь озвучить то, что только что поняла, она прошептала:

— Если ты знакома с Эштоном так давно, значит, ты должна знать, как и когда он стал правой рукой Жреца.

Вири нехотя кивнула.

— Это значит… — начала Уинтер. — Это значит… — Её кадык дернулся, но она заставила себя задать вопрос, которого Вири боялась последние семь лет — её величайший секрет, её самая разрушительная правда. — Ты знаешь, кто такой Жнец-Жрец, верно?

Вири не удержалась и снова посмотрела на Рива, встретив его серебристый взгляд — неожиданно мягкий, полный сострадания. Она закрыла глаза, не в силах вынести того, как он на неё смотрит, и ответила лучшей подруге едва слышным шепотом:

— Его зовут Брэдан Солейс. — Дрожащая пауза. — Он мой брат.

16

На мгновение в лаборатории воцарилась тишина. Но затем —

— Жнец-Жрец — твой брат?! — взвизгнула Уинтер. — Я даже не знала, что у тебя есть брат! Как… почему… что… я ничего не понимаю!

— Может, сначала вылечим Рива, а потом устроим сессию вопросов и ответов? — холодно предложила Сейдж, указывая на флакон, который Уинтер сжимала побелевшими пальцами. — Это просто чудо, что он еще жив, учитывая, сколько вы болтаете.

— Я могу подождать еще немного, — отозвался Рив, внимательно глядя на Вири. Его глаза всё еще были полны сострадания. Но было очевидно, что он испытывает адскую боль: цвет лица стремительно уходил, когда действие «зингзеста» сходило на нет. Пройдет совсем немного времени, и он снова потеряет сознание, а на этот раз… может уже не очнуться.

— Сейдж права. — Вири протянула руку к Уинтер. — Я отвечу на всё, что хочешь, через минуту. Просто скажи, как ему помочь.

Уинтер открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба, переводя взгляд с Вири на Рива. Шок все еще был написан на её лице, но она взяла себя в руки и протянула розовый флакон.

— Тринадцати лет должно быть более чем достаточно.

— Я не видела его последние семь, — сказала Вири. — Это важно?

Уинтер снова посмотрела на них обоих, вероятно, пытаясь уложить это в хронологию жизни подруги, и её глаза расширились от внезапной догадки. Но она лишь ответила:

— Нет. Магия не так капризна. Это всё равно будет считаться за тринадцать лет.

Вири покрутила флакон в пальцах:

— Мне просто влить это ему в глотку, как «зингзест»?

— Я голосую за то, чтобы мы подобрали альтернативу слову «влить», — пробормотал Рив, простонав, когда откинулся назад на диван, не в силах больше держать спину прямо без поддержки.

— На этот раз он может выпить сам, — сказала Уинтер. — Тебе нужно просто прикасаться к нему во время процесса. — Заметив выражение лица Вири, она поспешно добавила: — Можно подержаться за руки. Любой контакт кожа к коже подойдет.

— А-а, разумеется, — радостно отозвался Джонас, просматривая записи Уинтер. — Транспередача эссенции.

— Транс-чего? — переспросила Сейдж, прищурившись.

Уинтер посмотрела на Вири и объяснила:

— Когда Эштон примет лекарство, яд будет вынужден покинуть его тело, и сделает это через его связь с тобой. Магия требует оплаты, и платить будешь ты.

— Нет, мы этого не сделаем, — сказал Рив, и его голос прозвучал тверже, чем когда-либо после ранения. — Придумайте что-нибудь другое.