— Все гораздо серьезнее. Я причина того, что Лорд-Жнец стал Лордом-Жнецом. — Вири вздрогнула, но он еще не закончил. — Моя вина выходит за рамки того, что случилось с тобой, хотя правила, которым я, как Хранитель острова, обязан следовать, не позволяют мне исправить прошлые ошибки. Я уже говорил, что не могу вмешиваться, и, к сожалению, это касается всего, что связано с Лордом-Жнецом. — Он глубоко вдохнул. — Однако тебе я смог помочь, так как ты пришла в мою башню младенцем и, следовательно, заработала свое магическое желание. Как я уже сказал — это была лазейка, причем крайне опасная, ведь я также говорил тебе, что не должен покидать Неварност. Но магия даровала нам обоим некоторую снисходительность в тот день, и хотя я поплатился за свои действия, остров, к счастью, нет.

Тень, пробежавшая по его лицу, заставила Вири отказаться от расспросов о том, как именно он пострадал. Вместо этого она спросила:

— Вы сказали, что не можете вмешиваться, когда речь заходит о Лорде-Жнеце — означает ли это, что вы не можете сказать мне, кто он такой и почему ему нужна моя магия?

Зелёное пламя зашипело и затрещало, пока Хранитель обдумывал её вопрос, но когда он заговорил, в его голосе звучало глубокое сожаление:

— Боюсь, что так. И прежде чем ты спросишь — я не могу рассказать тебе ничего ни о кометах-близнецах, ни о жертве Авроры.

Вири сникла в кресле:

— Есть хоть что-то, что вы можете мне сказать? Мы знаем, что не можем убить его, не рискуя вызвать магический всплеск, но возможно ли вообще остановить того, кто обладает такой силой?

Хранитель не отводил от неё твёрдого взгляда:

— Я придерживаюсь мнения, что ничто никогда не бывает по-настоящему невозможным. Не падай духом, Виридия Солейс. Ещё не всё потеряно.

Его слова были ободряющими, но не особо помогали. И всё же они подарили Вири крошечный луч надежды.

— Есть ещё кое-что, о чём ты должна знать, — добавил он с серьёзным лицом. — Ты уже знаешь, что Лорд-Жнец намерен уничтожить обелиски, но после всего, что я объяснил сегодня ночью, теперь для тебя это означает нечто более конкретное.

Осознание поразило её, как удар:

— Если я связана с обелисками, значит… значит…

Он мрачно кивнул:

— Если они падут, у тебя больше не будет их магии, поддерживающей твою жизнь.

Внезапное ощущение надвигающейся гибели заставило Вири потереть руки, но она оттолкнула страх — она и так знала, что не проживёт долго, если обелиски будут уничтожены. Единственная разница теперь заключалась в том, что её смерть будет мгновенной, а не растянутой во времени под землёй вместе с остальным городом.

— Вы можете поделиться чем-то ещё? — взмолилась она. — Хотя бы намёком на то, где состоится жертвоприношение?

Хранитель выглядел так, будто боролся сам с собой, словно какая-то неведомая сила удерживала его от ответов.

— Прости, я не могу тебе помочь. Но скажу вот что: у тебя уже есть всё необходимое для успеха. Доверяй себе. Доверяй своим друзьям. Доверяй своей магии.

Вири выдохнула с покорностью, услышав решимость в его голосе. Она взглянула на дверь, тревожась в ожидании Брэдана и Рива, чтобы они могли вернуться в город, встретиться с друзьями и обсудить дальнейшие шаги. Если повезёт, Уинтер и Джонас к этому времени узнают больше о комете, а Сорен, Сейдж и Ардин найдут Джессалин и других пропавших детей. А если нет… что ж, у них в запасе всё ещё есть два полных дня до прибытия Авроры. За это время многое может измениться. Боги, весь мир Вири перевернулся за последние несколько часов, так что между нынешним моментом и жертвоприношением может случиться что угодно.

Она уже собиралась расспросить Хранителя о его общении с родителями — отчасти чтобы поддержать светскую беседу в ожидании Брэдана и Рива, но и потому, что до сих пор не могла поверить, что сказка на ночь, под которую она выросла, оказалась правдой. Но её желудок опередил её, громко заурчав и напомнив, что она не ела с тех пор, как встретила призрака и озёрного монстра. Она смущённо посмотрела на мага, который усмехнулся и взмахнул рукой. От лёгкого покалывания элликсена в воздухе возник поднос с фруктами и выпечкой, а также хрустальный кубок, наполненный искрящимся соком бузины.

Вири пробормотала слова благодарности и принялась жадно поглощать еду, что вызвало у Хранителя еще более глубокий смешок.

— Ко мне нечасто заглядывают на завтрак. Да и вообще на любую трапезу, если на то пошло.

— Завтрак? — переспросила Вири с набитым медовым пирогом ртом, запивая его щедрым глотком сладкого сока. Пузырьки защекотали ей нос, заставив чихнуть, прежде чем она смогла добавить: — Вы хотели сказать, ужин? — Она выразительно взглянула в сторону окон, но тут же опешила, пораженная тем, насколько светлее стало небо, почти как если бы рассвет уже коснулся горизонта. — Ваши окна зачарованы?

Хранитель склонил голову набок:

— Нет. Почему ты спрашиваешь?

Еда, которую Вири только что поглотила, неприятно легла в желудке:

— Почему небо светлеет?

Хранитель, казалось, колебался, стоит ли смеяться:

— Это происходит, когда восходит солнце.

Беспокойство Вири усилилось:

— Но… солнце только что зашло перед тем, как мы сюда прибыли. Оно не должно быть близко к восходу.

На лице Хранителя отразилось понимание, а следом — тревога: