Дикая магия леса — Вири испытала её на себе. Если это была лишь слабая струйка силы Потока Святости, то она даже не хотела представлять, каков он в полную силу. Она удивилась, почему он больше не доступен, и почти спросила об этом, прежде чем поняла, что это не имеет значения, если у неё нет с ним связи.

— Значит, я не привязана к этому Потоку? — уточнила она, чтобы убедиться.

— Боги, нет, — отозвался Хранитель с недоверчивым смешком. — Никто не смог бы этого пережить. Но я действительно привязал тебя к кое-чему другому, чему-то, возможно, столь же мощному, но по-другому.

Его светящийся синий взгляд удерживал её, ожидая, догадается ли она сама.

Её собственные глаза расширились, когда она выдохнула:

— Обелиски.

Защитные чары, которые они создавали, питались поколениями элликсена; ничто другое не могло сравниться с ними.

Он наклонил голову в знак подтверждения.

— Чтобы спасти твою жизнь, магическое желание создало связь между тобой и обелисками, позволив их концентрированной защитной магии течь в тебя. Это имело дополнительное преимущество: очистить твое тело от остатков черного тумана, не просто вернув тебя к жизни, но позволив тебе оставаться живой.

Защитная магия. Неудивительно, что она была так восприимчива к ней, и её пожизненная чувствительность теперь обретала гораздо больше смысла.

— К несчастью, у такой глубокой, древней магии есть своего рода сознание, — продолжил Хранитель. — Она непредсказуема, даже нестабильна. Что касается обелисков, они посчитали, что ты забрала у них нечто. Что-то, что тебе не принадлежало. И они были этим совсем не довольны.

Вири содрогнулась, вспомнив, как прижала ладонь к обсидиановому камню и услышала темный шепот: «Мое. Мое. Мое».

— Я предупреждал твоих родителей, что цена твоего возвращения будет высока, — печаль отразилась на лице Хранителя. — Я даже предостерегал их держать тебя подальше от обелисков, никогда не позволять тебе проходить Передачу. Но с годами они начали тревожиться, опасаясь неведомой магии, зреющей в тебе, и того, что она может значить для твоего будущего. Они проигнорировали мои предостережения, надеясь, что если ты вернешь свой элликсен обелискам, то опасность исчезнет. — Его скорбь стала глубже. — Они знали о рисках, но все равно сделали это. И в тот самый миг, когда ты коснулась обелиска, они трагически заплатили свою цену.

Вири пришлось сделать глубокий вдох и проглотить подступившие слезы; ее голос прозвучал хрипло и обвиняюще:

— Вы сказали, что предупреждали их, но почему вы просто не остановили их? Вы всемогущий маг — вы только что заморозили меня взмахом руки, так почему не сделали то же самое с ними в тот день? Почему вы явились лишь после их смерти, а не до того, как все случилось?

Она знала, что несправедлива, но ее горе было таким острым, словно свежая рана.

Хранитель не разозлился на ее выпад. Напротив, он стал еще участливее:

— Я бы хотел, чтобы это было в моих силах. Но, как я уже говорил тебе маленькой, я нарушил очень строгие правила, придя к тебе, и смог сделать это, только использовав твое магическое желание как лазейку. Хранитель острова Элвердин не должен покидать башню Неварност, как и не должен вмешиваться в жизни обитателей острова, за исключением тех, кто добирается сюда и заслуживает желание. — Его торжественный взгляд встретился с ее глазами. — Во всем должен быть баланс, Виридия. Когда равновесие нарушается, последствия ужасны не только для меня, но и для всех, кто живет на этом острове. В тот день я рискнул прийти к тебе только потому, что… — Он внезапно осекся и посмотрел в огонь, словно передумывая говорить то, что собирался.

— Потому что что?

Хранитель тяжело вздохнул и снова повернулся к ней, его красивое лицо омрачилось стыдом:

— Потому что я чувствовал частичную ответственность за то, что с тобой случилось. Не только за смерть твоих родителей как прямой результат их желания, но и… — Он снова вздохнул. — И за то, как ты потеряла своего брата из-за Лорда-Жнеца. Вот почему я явился: я хотел дать тебе средство, чтобы облегчить твою боль и вину, пусть даже на время.

— Почему вы чувствуете ответственность за Лорда-Жнеца? — спросила Вири. И тут она вспомнила то, что он говорил ранее тем вечером — слова, которые тогда мало что значили для нее, так как она почти не верила в существование Лорда-Жнеца, но теперь…

— Вы научили его использовать элликсен, — прошептала она в ужасе. — Сила, которая у него есть — это результат магического желания, результат вашей деятельности.

Глаза Хранителя на мгновение дернулись, пока она говорила, но он не стал отрицать ее слова, лишь устало потер ладонью лоб: