— Да. Мне следовало догадаться, что всё не будет так просто. Но я был настолько зациклен на мысли, что если он умрет, то в безопасности окажется не только город, но и ты, а мы с Ривом сможем вернуться к тебе… — Он сглотнул и признался: — Я так и не узнал точно, почему он хочет именно тебя. Но я… я предполагаю, что это как-то связано с твоей магией. А это было бы… очень плохо.

Внезапный поворот в разговоре застал Вири врасплох:

— С какой магией?

Последовала нерешительная пауза — брат явно собирался с духом, прежде чем ответить:

— Я говорил ранее, что мне нужно набраться сил, чтобы начать с самого начала. Если честно, я бы предпочел вообще туда не лезть. Но… есть кое-что, что ты должна знать. То, о чем мама и папа никогда тебе не рассказывали. Что-то, что, как мне кажется, заставило обелиск… сделать то, что он сделал в тот день.

У Вири пересохло в горле:

— Что они мне не рассказали?

Брэдан вскочил так резко, что она вздрогнула. Он принялся расхаживать взад-вперед между ней и прудом, словно был слишком взвинчен, чтобы усидеть на месте. Но затем так же внезапно он остановился и снова сел, однако на этот раз развернулся к ней всем корпусом и взял её за руки.

— Когда мы были маленькими, — начал он дрожащим голосом, — у мамы с папой были друзья, которые жили на поверхности. У них был прекрасный дом в хорошем районе на краю Рощи Старейшин, но самое лучшее было в их дворе — он тянулся прямо к лесу. Мы с тобой обожали приезжать туда, потому что это значило, что мы можем бегать по траве и играть среди цветов.

— Я этого не помню, — нахмурилась Вири. Она также не понимала, к чему он ведет.

— Ты и не могла помнить. В последний раз, когда мы туда ездили, тебе было всего шесть или семь месяцев. Ты только-только… только начала ползать. — Его пальцы нервно подрагивали, сжимая её ладони. — Мама и папа обычно сидели снаружи, присматривая за нами, но в тот день их друзья хотели показать им что-то внутри дома. И поскольку ты начинала истошно кричать, когда они пытались забрать тебя с собой, я сказал, что я уже взрослый мальчик и смогу приглядеть за тобой, пока они не вернутся. Ты была одержима светлячками-мотыльками, порхавшими вокруг их кустов ангельских роз, поэтому мы все решили, что ты просто останешься там и будешь хихикать над ними, как делала это всегда. — В его голосе проступила вина. — Но я отвлекся, когда в сад заскочил блестящий лис. Я погнался за ним и совершенно забыл о тебе. К тому времени, как мама и папа вышли обратно… тебя уже не было.

Вири вздрогнула:

— Не было? Ты имеешь в виду, что меня похитили?

Брэдан покачал головой, хотя его бледное лицо говорило о том, что то, что он собирался сказать, было куда хуже:

— Ты уползла сама, последовав за какими-то мотыльками вглубь Рощи Старейшин. Был ранний день, совсем не опасное время, но… так близко к горе Морт магические барьеры не так сильны, а черный туман непредсказуем. Когда мама и папа нашли тебя, было уже слишком поздно.

Холод окутал Вири, её тело пронзила дрожь от нехорошего предчувствия.

— Слишком поздно для чего?

В глазах Брэдана стояло глубокое сожаление.

— Небольшая волна черного тумана проплыла туда и обратно как раз там, где ты ползала. Никто ничего не мог поделать.

Оцепенение сменило холод, хотя неверие заставляло Вири мотать головой.

— Никто не может выжить после контакта с черным туманом. Если это действительно произошло, то как я до сих пор жива?

Её брат просто смотрел на неё, ожидая, когда она сама сложит всё воедино.

Она смотрела на него в ответ, её сердце бешено колотилось, мысли кружились, и лишь одна возможность приходила ей в голову, но это… это…

— Нет, — выдохнула она, вырывая свои руки из его ладоней и вскакивая на ноги. Она попятилась назад, на грядку со светящимися грибами. — Нет.

— Это правда, Вири, — сказал Брэдан, медленно поднимаясь с поднятыми ладонями, словно пытаясь успокоить дикого зверя.

Он ошибался — это была неправда. Этого просто не могло быть.

И всё же…

«На самом деле мы встречались дважды, — говорил Хранитель ранее этим вечером. — Хотя в первый раз ты была слишком мала, чтобы запомнить».

И во второй раз она использовала своё магическое желание, чтобы забыть — магическое желание, которое она получила, когда встретилась с ним будучи младенцем.

Умирающим младенцем.

…А затем мертвым младенцем.

Вири прижала дрожащие пальцы к губам, когда вся тяжесть осознания навалилась на неё. Её глаза были слишком широко раскрыты, дыхание — слишком поверхностным, а сердцебиение — слишком частым, когда она прошептала, едва слышно:

— Я — тот самый ребенок из легенды.

30

Это был не какой-то далекий предок, которого коснулся черный туман, — это была Вири. Её родители — те самые муж и жена из легенды. Они использовали магическое желание, полученное от своего друга, чтобы Хранитель вернул её с того света. Это означало, что…

— Обелиск, — выдохнула Вири. — Вот почему он так отреагировал в тот день. Потому что… потому что…