С тихим стоном она вскарабкалась вверх по щупальцу, на котором сидела верхом, сжимая его бедрами и отбиваясь клинками от других конечностей монстра. Она захлебывалась водой — тварь раз за разом окунала её, пытаясь сбросить. Но она не разжимала рук — не могла. Рив всё еще не всплыл, а если он без сознания под водой…

Ужас грозил парализовать её, но она подавила его, прорубая путь сквозь всё, что пыталось её остановить. Черная кровь жгла кожу, пока она наконец не добралась до места, где щупальце крепилось к исполинскому телу существа.

Её кинжалы были слишком коротки, чтобы поразить что-то жизненно важное — это было бы все равно что тыкать дракона иголкой. Она спрятала один клинок и размотала свой филлиум, зная, что у неё будет только один шанс, и осознавая, насколько безумна эта затея. Но сейчас было не время для сомнений. Когда другое щупальце метнулось к ней, она не стала отражать удар, а зацепила его своим золотым шнуром. Как она и рассчитывала, конечность швырнула её прямо вверх, и она использовала инерцию, чтобы раскачаться в сторону головы зверя. Монстр не успел понять, что она задумала, прежде чем Вири с силой вонзила кинжал —

Прямо в один из его сияющих оранжевых глаз.

Визг монстра был настолько громким и болезненным, что Вири чуть не потеряла сознание. Вероятно, она бы отключилась, если бы её яростно не отбросило прочь: филлиум соскользнул со щупальца, и её швырнуло в воздух, а затем — в воду. Падение выбило дух из легких. Она всплыла на поверхность, тяжело дыша и удерживаясь на воде, готовая к следующей атаке.

Но атаки не последовало — монстр отступал в глубину, поджимая щупальца, чтобы защитить единственный уцелевший глаз, словно побитый пес, бегущий зализывать раны.

Вири с трудом верила, что всё закончилось. Недоверие было настолько сильным, что она оставалась в боевой готовности, даже когда тварь скрылась в пучине. Но затем, наконец, вода пошла рябью, и показался Рив — щупальце, державшее его в заложниках, выпустило его тело.

Облегчение накрыло Вири при виде него, но оно длилось лишь секунду, прежде чем она поняла: что-то ужасно не так.

Рив не двигался.

25

— РИВ! — закричала Вири, рассекая воду в его сторону.

Паника затопила всё её существо. Она плыла быстрее, чем когда-либо в жизни, боясь опоздать, боясь, что он уже ушел.

Но тут…

Глаза Рива распахнулись, и вода хлынула из его рта — он начал выплескивать из себя пол-озера. Этот звук заставил Вири всхлипнуть: он жив, он дышит.

Она добралась до него как раз вовремя, чтобы помочь удержать его над поверхностью, пока он продолжал избавляться от жидкости в легких.

— Древние, — пробормотала она дрожащим голосом, — я думала, ты утонул.

Между приступами кашля он прохрипел:

— Такое чувство… — резкий кашель, — …что я это и сделал.

Она продолжала поддерживать его, работая ногами за двоих, пока кашель не стал стихать. Только тогда она спросила:

— Насколько сильно ты ранен?

Его глаза в синем свете всё еще были расфокусированы, но теперь он был в сознании, несмотря на кровавый подтек на виске.

— Ты можешь плыть?

Его голос был хриплым и надтреснутым от боли.

— Кажется, у меня вывихнуто плечо.

Вири выругалась, впервые заметив, что он прижимает руку к телу, а не использует её, чтобы держаться на плаву.

— Я помогу, — сказала она. — Нам нужно выбраться из воды, пока эта тварь не передумала и не вернулась.

Рив кивнул, поморщившись от резкой боли, отозвавшейся в голове. Но всё, что он сказал, было:

— Мои ноги в порядке, я могу использовать одну руку. Не жди меня — встретимся на берегу.

Вири не удостоила это предложение ответом, просто не отставала от него, пока они начали свой изнурительный заплыв к суше. Несмотря на травмы и мучительную боль, которую он наверняка испытывал, Рив двигался достаточно быстро, но она держалась рядом, следя, не нужна ли ему помощь. Вскоре, однако, она сама начала задаваться вопросом, не потребуется ли помощь ей: действие «зингзеста» заканчивалось, адреналин испарялся, и ледяная вода начинала пробирать до костей.

К тому времени, как они добрались до мелководья и, вползя на берег, рухнули на гальку, конечности Вири превратились в онемевшие деревяшки. Было почти невозможно даже сесть, но она стиснула зубы, напоминая себе, что Риву должно быть еще хуже. Он провел в воде — и под водой — гораздо больше времени, а его раны были глубокими. Он мог не жаловаться, но страдал наверняка.

— З-з-здесь, — сказала она, копаясь в плаще, пока не нащупала два флакона, и протянула их ему. — Б-бери.

Рива била дрожь не меньше, чем её, а с его виска на гальку продолжала капать кровь, смешиваясь с водой. Но он проигнорировал её, вместо этого сев и потянувшись здоровой рукой к её груди.

Как бы сильно Вири ни хотела снова согреться, она помнила его слова о том, что у магии есть цена, а сейчас он был не в том состоянии, чтобы её платить.

— Н-н-нет. — Она попыталась оттолкнуть его, но окоченевшие руки не слушались.