Выражение лица Эроса не меняется. Он полуулыбается, его глаза устремлены на Иэна, словно он вежливо впитывает каждое слово, сказанное этим мудаком.

— Но то, как он говорит… — произношу я почти шепотом. И замолкаю, не зная, к чему клоню. Почему я защищаю человечность Эроса? Я знаю, что он такое. И какое это имеет значение? Кто я такая, чтобы распознавать эту разницу?

Иэн пренебрежительно фыркает.

— Спроси его о дожде еще раз.

— Иэн…

— Спроси его еще раз, Кит. Посмотри, человек ли он.

Я с извиняющимся видом поворачиваюсь к Эросу.

— Эрос, почему тебе нравится дождь?

— Мне нравится, как он стучит по стеклу. — Пока Эрос говорит, он слегка склоняет голову набок, и этот жест кажется знакомым. Это точно такой же жест, то же самое выражение лица, которое он принял ранее, отвечая на этот вопрос. — Но больше всего мне нравится, что благодаря ему город выглядит красивым. Я представляю, что эти здания находятся в каком-то другом мире. Дождь делает всё размытым и далеким. Дождь — это… — он делает паузу, и между его бровями пролегает морщинка, точь-в-точь как в прошлый раз. Будто он пытается придумать, что сказать дальше. — Дождь — это окно в место, которое находится очень далеко.

Всё в его ответе — жесты, интонация, тон — абсолютно идентично. Я чувствую себя так, словно перемотала видео и посмотрела его с самого начала.

— Видишь? — говорит Иэн.

— Ну конечно он скажет то же самое. — Я пытаюсь найти логическое объяснение этому странному чувству утраты. Как будто Эрос каким-то образом стал меньше, словно его сияющий фасад сплющился, превратившись в двухмерное изображение.

— Ты не понимаешь, — говорит Иэн, качая головой. Его стакан для виски пуст. — Я не мог этого вынести. Эрос стал мне ненавистен. Мне пришлось усыпить его и запереть. Видеть, как он вот так расхаживает, декламируя бессмысленный мусор, — это сводило меня с ума. Этого было недостаточно. Это было не то, чего я хотел, ты понимаешь?

— Но я думала, ты гордишься…

— Нет, нет, нет, — перебивает меня Иэн. — Эроса было недостаточно. Он мог бы стать чем-то гораздо большим. И вот однажды ночью… — Иэн снова смотрит на город, медленно вращая хрустальный стакан в пальцах, словно пересказывает сон. Словно он сам во сне. — Я стоял у окна и смотрел на город. Над океаном нависло низкое облако, и я наблюдал, как оно движется над Санта-Моникой, затем над Голливудом. Оно плыло вглубь материка, к холмам, пока не опустилось над этим зданием, темное и тяжелое от дождя. Я посмотрел наружу и увидел свое отражение, и было похоже, будто я стою по ту сторону окна в небе. Мой двойник, смотрящий на меня в ответ сквозь пустоту. Человек, смотрящий на меня из другого мира. И я понял, что буду делать дальше. Я собирался открыть дверь.

Иэн молчит так долго, что я думаю, будто он закончил. А затем он роняет стакан, и тот катится, оставляя капли коричневой жидкости на кремовом ковре. Его рот кривится.

— Я думал, это будет прекрасно.

Я не знаю, как реагировать на пьяный бред Иэна. И я начинаю сомневаться, что книга вообще когда-нибудь выйдет в свет, если это тот самый сорт алкогольной чуши, которой он планирует меня кормить всё оставшееся время здесь.

— Кит, — произносит Эрос, делая шаг ко мне. Я оборачиваюсь и вижу, что он протягивает руку ладонью вверх. — Тебе что-нибудь нужно?

Он всё еще так добр, так открыт, даже после того, как услышал всё это. Интересно, какому наказанию подвергал его Иэн, ограничивалось ли всё только словесными нападками, или… К горлу подкатывает тошнота.

— Нет, спасибо, Эрос.

— Уведи его обратно, — приглушенно говорит Иэн. Он ссутулился на диване, упершись подбородком в ладонь, его пальцы обхватили лицо. Стакан так и остался лежать на полу. Дождь барабанит по окну. Свет мерцает на фигуре Иэна, окрашивая его то в синий, то в индиго, то в фиолетовый.

Я открываю рот, чтобы спросить, что он имеет в виду.

— Уведи его обратно, — повторяет Иэн. Теперь его голос звучит резко, полнясь жестокой враждебностью. — Я больше не хочу на него смотреть. Уведи его вниз. В хранилище.

Мы с Эросом переглядываемся. В мягкости его глаз я вижу свое отражение, свое тревожное выражение лица, реакцию на вспышку Иэна. Проходит мгновение тишины. Затем Эрос отворачивается и направляется к двери в дальней стене.

Какая-то часть меня хочет остаться и потребовать у Иэна объяснений, спросить его, в чем, блядь, его проблема; почему он так себя ведет. Но я не думаю, что хочу сейчас оставаться с ним наедине. Поэтому я бреду за Эросом, прикусив язык.

Эрос удивляет меня тем, что сам вводит код доступа, но затем я вспоминаю: раньше он приходил и уходил из пентхауса, когда ему вздумается.

Я спускаюсь за Эросом по лестнице, чувствуя себя бесполезной. Ему не нужно, чтобы я была его проводником. Он уже делал это раньше. Он делал это каждую ночь. Так зачем Иэн попросил меня побыть нянькой? Он просто хотел от меня избавиться?