Рассказывая Елене Геринк о своей тяжёлой болезни, он не лгал. Как и о прерванной химиотерапии. Он прошёл уже два курса, и оба оказались безрезультатными. Говорили, что в преклонном возрасте раковые клетки размножаются медленно, но его клетки, похоже, были исключением. Они стремительно распространялись по телу и уже дали метастазы в голову, лёгкие и спинной мозг.

Грабовски скоро умрёт.

Но перед смертью ему предстояло закончить одно дело. И его последнее путешествие начиналось в самом центре Афин, на печально известной площади Омония, которая вместе с прилегающими к ней узкими переулками образовывала самый опасный район города.

Дорога длиной чуть больше тридцати километров должна была занять около сорока пяти минут. В машине играло радио, но спустя некоторое время Махмуда выключила его, сбавила скорость и подняла боковые стёкла. О приближении к цели говорило и то, что даже у входов в третьесортные отели стояли охранники.

Наконец они остановились возле большой круговой развязки с несколькими фонтанами. Грабовски наклонился вперёд.

— Заберите меня, пожалуйста, ровно через час с этого же места. Я снова заплачу вдвое. Хорошо?

— Да, спасибо, сэр. И будьте осторожны.

Он расплатился наличными, добавил щедрые чаевые, взял чемодан, вышел из машины и направился через площадь на север.

В других городах центр считался самым дорогим районом, но в Афинах всё было наоборот. Наркоквартал находился в самом сердце города. Чем дальше шёл Грабовски, тем уродливее и запущеннее становились улицы. Перед ним открывалась честная, неприкрашенная сторона Афин — царство бедности и человеческого горя.

Первые наркоманы лежали прямо на тротуаре — босые, с грязными руками и ногами. В нишах домов ютились бездомные со своими немногочисленными пожитками. Между ними стояли проститутки, едва ли старше шестнадцати лет, — и всё это средь бела дня.

Упала капля дождя. Воздух сделался душным. Ветер гнал по улице старую газету, а мимо Грабовски прохромала собака со слипшимися глазами и поджатым хвостом. При виде неё у него защемило сердце.

Почему никто не позаботится об этом несчастном животном?

Грабовски заглядывал в каждый переулок и наконец выбрал особенно узкий и тёмный, где располагалось несколько магазинов. Обветшавшие фасады были исписаны граффити, вокруг невыносимо воняло гнилыми фруктами и мочой. Сверху на тротуар капал конденсат из кондиционеров. На земле повсюду валялись шприцы, мусорные баки были переполнены, а где-то вдали выла полицейская сирена. Ничто не напоминало о том, что он находится в прославленных Афинах — столице родины Сократа, Платона, Аристотеля, Диогена и Пифагора.

Даже днём здесь было опасно. Что же творилось в этих переулках по ночам, когда различные банды устраивали кровавые разборки? К счастью, к тому времени он уже будет далеко отсюда.

Всего в его распоряжении оставалось два с половиной часа. Затем он должен был вылететь из Афин на Миконос внутренним рейсом. Грабовски зафрахтовал частный самолёт. Никакого досмотра не будет: в терминале деловой авиации он сможет с ручной кладью пройти прямо по трапу в пассажирский салон. После короткого перелёта он отправится на лодке к Дракиосу.

Но прежде ему требовалось кое-что приобрести.

Пройдя мимо нескольких магазинов, Грабовски заметил за грязной зарешеченной витриной почти новые электроприборы — вероятно, украденные прямо у производителя в оригинальной упаковке. Перед входом стояли несколько мрачных типов. По их мутным глазам, исколотым посиневшим локтевым сгибам и гнилым зубам Грабовски понял, что они употребляют наркотики.

Очевидно, в этой дыре торговали не только электроникой.

Место подходящее. Там, где продавались краденые товары и наркотики, непременно находилось и оружие. А оно было ему необходимо. При наличии достаточного количества денег проблем возникнуть не должно.

Грабовски снял солнцезащитные очки, зацепил их за ворот рубашки, крепче сжал ручку чемодана и молча протиснулся между стоявшими у входа людьми. Переступая порог, ему пришлось пригнуться, чтобы не удариться о дверную раму.

Внутри царил полумрак. Грабовски подошёл к прилавку и поставил на него чемодан. Затем достал из кармана брюк старые перчатки — тонкие, чёрные, в которых когда-то бегал зимой, — и надел их.

— Мне нужно огнестрельное оружие, — сказал он по-английски загорелому старику с седой окладистой бородой, стоявшему за прилавком.

— Извините, у нас такого нет, — ответил тот по-английски.

— Желательно небольшое, удобное, с коротким стволом. Магазина на восемь патронов будет достаточно.

— Я же сказал: у нас такого нет.

Грабовски быстро посмотрел на дверь, убедился, что с улицы за ним никто не наблюдает, открыл чемодан и положил на прилавок толстую перевязанную пачку денег. Сплошь жёлтые двухсотевровые купюры.

— Пятнадцать тысяч евро. Без документов и анкет.

Старик посмотрел на деньги, затем поднял глаза на Грабовски, внимательно изучил его лицо, словно пытаясь прочесть его мысли, и покачал головой.