В голосе Данненберга послышалась лёгкая паника. Он снова провёл рукой по бороде.

— Что нам делать?

— Я скажу, что мы будем делать, — с лёгкой усмешкой ответила Елена. — Вы продолжите заниматься сегодняшним мероприятием, а я выясню, что задумал Грабовски.

Она достала телефон.

— Вы ведь не собираетесь ему звонить?

— Разумеется, нет. Он не должен догадаться, что мы всё поняли. Я позвоню кое-кому другому.

Елена набрала номер Айхфельнер из южного отделения Венского управления уголовной полиции.

После второго гудка ей ответили невнятным ворчанием:

— Мм?..

— Здравствуйте, это Елена Геринк, я…

— Я помню. Дело Нины Грабовски, верно? — пробормотала молодая сотрудница уголовной полиции.

Казалось, она что-то держала в зубах — возможно, грызла ручку.

— Кстати, спасибо за материалы, которые вы скопировали для моего мужа из Федерального ведомства уголовной полиции.

— Не за что.

Айхфельнер рассмеялась, и теперь её голос звучал нормально. На заднем плане коротко взвыла полицейская сирена. Кто-то что-то крикнул, хлопнула дверь, из рации донеслись искажённые голоса.

— Надеюсь, они ему пригодились.

— Безусловно. Но теперь мне самой кое-что от вас нужно. Не могли бы вы выяснить, не летал ли один человек в последнее время в Грецию? В Афины.

— Или на Крит, — прошептал внимательно слушавший Данненберг.

— Или в Ираклион на Крите, — добавила Елена, благодарно кивнув ему.

— И как, по-вашему, я должна это выяснить? — спросила Айхфельнер.

— Насколько я помню по собственному бронированию, прямые регулярные рейсы из Вены в Афины или на Крит выполняют только Austrian Airlines, Ryanair и греческая Aegean. Обзвоните эти авиакомпании и спросите об определённом пассажире.

— При всём желании я не могу этого сделать, — возразила Айхфельнер. — Защита персональных данных.

Ну конечно. Опять эта защита данных.

— Но Управлению уголовной полиции авиакомпании наверняка предоставят информацию, — не сдавалась Елена.

— Возможно, и предоставят, если у меня будет веская причина. Но её у меня нет. И с какой стати мне вообще вам помогать?

— Хорошо…

Елена прислонилась к деревянным перилам и посмотрела на бушевавшее под ней море.

— Речь идёт о дедушке Нины, Бальтазаре Грабовски. У меня появилась серьёзная зацепка, которая, возможно, позволит возобновить расследование. Но прежде мне нужно узнать, не направляется ли он в Грецию.

— Понятно… Да иду я! — неожиданно заорала Айхфельнер кому-то рядом, а затем понизила голос: — Посмотрю, что можно сделать, и через час перезвоню вам на этот номер.

В трубке что-то треснуло, и связь оборвалась.

Елена убрала телефон в карман брюк и уверенно посмотрела на Данненберга.

— Пока не волнуйтесь. Просто занимайтесь своим мероприятием.

ГЛАВА 47

Бальтазар Грабовски в костюме, с небольшим дорожным чемоданом из чёрной кожи вышел из терминала афинского аэропорта и огляделся. Небо было затянуто облаками, однако яркий свет скрытого за ними послеполуденного солнца всё равно слепил глаза. С годами они становились всё чувствительнее к свету.

Грабовски сдвинул солнцезащитные очки со лба на нос и принялся высматривать такси. За рулём первой машины в очереди сидела молодая смуглая женщина в белой майке в рубчик. Грабовски подошёл и заглянул в открытое боковое окно. На приборной панели висело заламинированное удостоверение. Водительницу звали Махмуда. Грабовски знал это имя со времён своей шестимесячной командировки в Сирию и помнил, что оно означает «Восхваляемая».

— Вы говорите по-английски или, может быть, даже по-немецки? — спросил он.

— По-английски, сэр.

Она хотела выйти, но он остановил её:

— Не нужно, чемодан останется со мной.

Он открыл заднюю дверь, положил багаж на сиденье и сел в машину.

— Куда вам?

— На…

В горле запершило. Внезапно ему перестало хватать воздуха, и сдержать приступ кашля он уже не смог. Грабовски едва успел вытащить из нагрудного кармана рубашки носовой платок и закашлялся в него. С каждым разом приступы становились всё тяжелее. Горло горело, и жжение спускалось к обоим лёгким.

Когда ему удалось отдышаться, он скомкал в кулаке окровавленный платок.

Махмуда обеспокоенно посмотрела в зеркало заднего вида.

— Отвезти вас в больницу, сэр?

— Не нужно. Везите меня на площадь Омония.

— Там находится ваш отель?

— У меня нет отеля. Просто отвезите меня туда.

— Вы уверены, сэр? Этот район не особенно…

— Я знаю. Пожалуйста, поезжайте.

— Но…

— Если вы беспокоитесь за своё такси, я заплачу вдвое. Хорошо?

Она молча включила передачу. Электромобиль бесшумно выскользнул с парковочного места и влился в поток. Грабовски вытер платком губы и снова спрятал его в нагрудный карман. Он ненавидел вкус собственной крови, сопровождавший его уже несколько месяцев.