Взламывать замки он никогда особенно не умел. Поэтому предусмотрительно захватил с собой длинную отвёртку из ящика с инструментами. Достаточно с силой загнать её в щель между дверным полотном и рамой, а затем резко повернуть — замок поддастся так быстро, что прохожие ничего не заметят. К тому же было уже половина десятого вечера, и на тротуаре почти никого не осталось.

Он натянул перчатки — те самые тонкие чёрные, в которых когда-то впервые вышел на зимнюю пробежку, — надавил ладонью на дверную ручку и приставил стальной конец отвёртки к щели. И тут заметил, что Нина даже не заперла дверь. Массивная деревянная створка словно сама собой распахнулась внутрь.

Тем лучше.

Он быстро проскользнул в дом, закрыл за собой дверь и крадучись прошёл через прихожую. Типичный старый венский дом с очень высокими потолками. Здесь было прохладно и пахло старым деревом. В тёмной гостиной в конце коридора никого не оказалось. Лестница на верхний этаж тоже утопала во мраке. Свет горел лишь справа, на кухне, а слева что-то мерцало в комнате, похожей на кабинет.

Сначала он направился туда.

Кабинет тоже был пуст. Компьютер работал, и монитор заливал комнату тусклым голубоватым светом. Видимо, Нина находилась на кухне. Он бесшумно подошёл к письменному столу и отодвинул лежавшие возле клавиатуры папки и рекламные листовки художественной выставки.

Затем посмотрел на экран.

В браузере была открыта страница о венских клиниках, где делали аборты.

— Проклятье… — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Он взялся за мышь и нажал стрелку «Назад» в левом верхнем углу браузера. Открылась предыдущая страница — психологический сайт для подростков со списком телефонов доверия для девушек, столкнувшихся с нежелательной беременностью.

В горле пересохло.

Вся история просмотров состояла из страниц с консультациями для юных матерей и сведениями о стоимости и рисках аборта.

— Чёрт.

Он развернулся, вышел из кабинета, пересёк коридор и направился прямо на кухню.

Там было прохладно. Окно стояло на проветривании, и опущенные жалюзи постукивали на сквозняке.

Нина стояла босиком возле холодильника. В руках она держала стакан молока и тарелку с бутербродами, намазанными «Нутеллой». Видимо, только что их приготовила.

— Ты? Что ты здесь делаешь? — испуганно крикнула она, широко раскрыв глаза.

Дрожащими руками Нина поставила тарелку и стакан на комод.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — заорал он.

— Не твоё дело.

Она попыталась говорить спокойно и уверенно. Безуспешно.

— Ещё как моё! Я твой опекун! Ты беременна?

— И это тоже не твоё дело!

— Ты хочешь сделать аборт?

— Ты что, следил за мной?

— А что мне ещё остаётся, если ты со мной не разговариваешь и постоянно от меня убегаешь?

— Я с тобой разговариваю. Это ты меня не слушаешь.

— Тебе шестнадцать, чёрт возьми, и ты ждёшь ребёнка! — закричал он. — Какой месяц?

— Не знаю.

Голос у неё сорвался, и она внезапно разрыдалась.

— Ты даже этого не знаешь? — продолжал кричать он.

— Наверное, третий…

— Ты хотя бы знаешь, от кого ребёнок?

— Ублюдок…

— Ах, это я ублюдок? На себя посмотри! Одеваешься вызывающе и отвратительно: короткая юбка, блузка наполовину расстёгнута. Неудивительно, что ты забеременела, если так ходишь. Пока приличные девушки учатся в школе.

— Вот поэтому я и не могу с тобой разговаривать.

Она вытерла с лица слёзы.

— Потому что ты просто ублюдок.

Он сжал отвёртку так сильно, что пластиковая рукоять заскрипела, а суставы пальцев хрустнули.

Ребёнок от другого мужчины! В шестнадцать лет! Моя собственная внучка!

Но ещё больше его потрясло то, что она собиралась уничтожить эту маленькую жизнь. Просто так! Потому что ребёнок не вписывался в её планы.

— Ты понятия не имеешь, какой вред аборт нанесёт твоему организму, — заговорил он немного спокойнее. — Кроме того, ты, вероятно, даже не понимаешь, что убьёшь нерождённого ребёнка. Внутри тебя растёт человеческая жизнь. Эмбрион, способный чувствовать боль и развивающий сознание.

— Я читала, что это неправда. И вообще, это моё тело! Я сама решаю, что с ним делать.

Он словно перестал её узнавать. С тех пор как она всё чаще начала исчезать из дома, Нину будто подменили.

— Тебе не придётся рожать ребёнка одной, — сказал он, стараясь говорить мягко. — Я помогу. Мы вырастим его вместе. Ты и я будем заботиться о малыше.

— Теперь ты вдруг решил стать любящим дедушкой?

— Я могу тебе помочь, — повторил он.

— Даже если я решу родить, то воспитаю ребёнка одна. Без тебя! Так, как сама считаю правильным.

— Ты вообще понимаешь, что значит растить ребёнка?

— А ты понимаешь? — язвительно спросила она.

Он рефлекторно замахнулся свободной рукой, но в последний момент остановился.

— Ты серьёзно спрашиваешь меня об этом после всего, что я для тебя сделал?

— Да что ты сделал? Посмотри на себя: опять едва не потерял контроль. Как ты собираешься воспитывать ребёнка с любовью? Так же, как воспитывал меня?