Он стоял на террасе рядом с богато накрытым столом. Чёрные костюмные брюки, начищенные лакированные туфли, та же рубашка, что на видео. Под метр девяносто, явно в хорошей форме — под одеждой угадывалась мускулатура.

— Вы раньше, чем обещали, — констатировал он.

— На автобане было почти пусто. — Она ступила на террасу.

Грабовски пожал ей руку — крепко, — и Елена отметила подтянутую, очень прямую осанку.

— А где ваша собака? — Он с любопытством вытянул шею. — Можете смело пустить её в сад… — Кивнул на полную миску с водой у порога.

Судя по всему, он заранее тщательно навёл о ней справки. В интернете хватало её интервью и иллюстрированных домашних репортажей.

— Уоллес сегодня утром ушла по Радужному мосту, — коротко сказала Елена и постаралась ничем не выдать чувств.

Пусть эта сказка — чушь, но в ней есть что-то утешительное: умершие питомцы ждут хозяев на сочном зелёном лугу, чтобы однажды, когда придёт срок, уйти вместе на ту сторону.

— Мне очень жаль. — Он, видимо, знал эту историю и понял, о чём речь. Взглянул с сочувствием. — У меня самого домашних животных никогда не было, но по службе я постоянно имел дело с овчарками.

— Кем вы служили?

— Инструктором в бундесхере… На полигоне в Аллентштайге, потом в казарме Мартинек здесь, в Бадене, а под конец — в Военной академии в Винер-Нойштадте. Сейчас на пенсии. — Он разом посерьёзнел. — Кроме того, я знаю, каково это — потерять близкое существо. Тем более благодарен, что приехали. — Он указал на стол. — Позавтракаете?

Есть не хотелось, но стол выглядел заманчиво.

— Да, с удовольствием, — сказала она из вежливости.

Что-нибудь перехватить не помешает.

Они сели. Грабовски налил кофе в чашку, свежевыжатый апельсиновый сок — в стакан. Здесь, в Бадене, погода стояла куда лучше, чем в Вене. Чудесный день бабьего лета, а терраса в тени высоких сосен, освежающе пахнувших смолой, делала его ещё приятнее.

Елена сняла солнцезащитные очки, насадила их на козырёк синей кепки Harley-Davidson и положила кепку рядом со стопкой газет. Провела пальцами по взъерошенной каштановой стрижке, устроилась поудобнее в поскрипывающем ротанговом кресле.

— Как вы на меня вышли? И что за дело?

Грабовски разрезал булочку, намазал маслом и вареньем.

— Инжирное — домашнее, — пояснил он.

— По чьей-то рекомендации? — не отступала она.

— Нет, нашёл сам. В интернете. Вы ребёнком переехали с родителями из Варшавы в Вену после падения железного занавеса — урождённая Камински. — Он поднял глаза.

Она удивлённо приподняла бровь. Этой подробности на её сайте точно не было.

— И с тех пор сделали впечатляющую карьеру, — продолжил он. — Юридический факультет, судебная стажировка, потом немного поработали в страховой компании и в коммерческой юридической фирме, а в двадцать семь стали младшим партнёром в детективном агентстве Козловски.

Она кивнула. Козловски тогда было далеко за шестьдесят — старый чудак, который избегал любого риска, но умел блестяще выстраивать логические цепочки.

— Он научил меня всему, что я знаю.

— Не скромничайте, фрау Геринк. Тринадцать лет назад вы открыли собственное агентство и с тех пор пользуетесь превосходной репутацией в профессиональном сообществе.

— Спасибо за комплименты, — сказала она напрямик, — но расскажите теперь о себе и о вашем деле.

— Разумеется. — Он откусил от булочки. — Была убита молодая женщина. Моя шестнадцатилетняя внучка Нина.

— О… — Елена как раз соорудила бутерброд с ветчиной, сыром, помидорами и кружочками паприки — и на мгновение замерла. — Мне очень жаль.

— Пятнадцать лет назад, — добавил он.

— Пятнадцать лет назад? — переспросила она.

Он кивнул.

— Седьмого апреля.

— И вы хотите, чтобы я нашла убийцу?

Грабовски улыбнулся.

— Нет. Я знаю, кто убийца. Просто не могу это доказать. — Он продолжал говорить, пока они ели. — Некий Томас Данненберг, сейчас ему сорок два, тогда было двадцать семь. Венец. Его обвинили в убийстве и оправдали.

Данненберг — мой ровесник , — невольно подумала она.

И ещё: имя что-то смутно напомнило. Тот процесс… Тогда она работала у Козловски, а годом позже познакомилась с Петером, который ещё через год убедил её открыть собственное дело.

Грабовски вытер пальцы салфеткой и пригубил кофе.

— Убийство Нины не раскрыто до сих пор.

— Почему вы решили что-то предпринять именно сейчас, спустя пятнадцать лет?

— Это не первая попытка. — Он откинулся на спинку. Видимо, с завтраком уже закончил. — Тогда, после оправдательного приговора, я хотел нанять частного детектива, которого мне рекомендовали со всех сторон.

— Кого? — спросила Елена.

— Венца — Петера Хогарта.

Она приподняла бровь.

— Знаю такого.

— Но у него не было времени. Ему, если не ошибаюсь, нужно было ехать в Прагу по другому делу. Однако он порекомендовал двух других детективов — я нанимал их одного за другим, с разницей в полгода, но оба не добились результата.