— Как любезно, — пробормотал он.

— Отдыхали на Крите?

Ну вот, началось.

Он покачал головой.

— По работе.

— Ага.

Она окинула взглядом его джинсы, чёрные, слегка пыльные кожаные ботинки и футболку.

— А мы с Альфредо проводим на Крите каждое лето целиком.

Геринк огляделся.

— Альфредо?

Она кивнула на переноску: кошка как раз проснулась и умывалась.

— Понятно.

Наконец поехали первые вещи.

— Вон тот — мой.

Дама указала на чудовищных размеров сине-белый полосатый жёсткий кофр.

Геринк всё понял. Дождался, пока громадина подъедет, снял её с ленты и выдвинул ручку.

— Огромное спасибо, вы очень милый молодой человек.

Молодой человек!

Геринк усмехнулся про себя. Ему сорок шесть, виски седые, а после трёх дней без бритвы, почти без сна и с кругами под глазами он наверняка тянул на все пятьдесят с лишним.

Тут сбоку к нему придвинулся мужчина его возраста — полная внешняя противоположность.

Дино Скатоцца. Сицилиец, точнее полу-сицилиец: отец австриец, мать итальянка. Вырос в рыбацкой деревушке под Сиракузами, а летние каникулы проводил в Катании у деда, который в пятидесятых слыл знаменитым резчиком по дереву и плетельщиком стульев.

На Скатоцце бесконечное ожидание в Ираклионе и два часа полёта не оставили ни следа. От него круглые сутки пахло одеколоном, на лице неизменно сияла победная улыбка, а тёмные волосы были безупречно зализаны назад гелем.

— Держи, старик. На таможне задержали.

Скатоцца завёл руку за спину под пиджак, вытащил из-за пояса его Glock и протянул вместе с магазином.

Чёрт, только не здесь, на глазах у всех!

Геринк торопливо спрятал оружие в наплечную кобуру под курткой. Свой собственный ствол — Walther PPK, калибр 7,65 мм, шесть патронов — Скатоцца, судя по всему, уже убрал заранее.

Дама вытаращила глаза.

— Всё нормально.

Скатоцца подмигнул ей неотразимыми чёрными глазами-бусинами.

— Мы из полиции.

Дама перевела вопросительный взгляд на Геринка.

— Это кто угодно может заявить.

— В кои-то веки он не врёт, — сказал Геринк. — Федеральное управление уголовной полиции.

— Специалисты по похищениям, — добавил Скатоцца.

— Может, ещё поподробнее? — рявкнул Геринк на напарника.

— Mamma mia(«мамочка моя») ! — Скатоцца раздражённо отмахнулся. — Остынь уже.

— Кого-то похитили? — спросила дама.

— К сожалению, мы не вправе это обсуждать, — быстро ответил Геринк, пока Скатоцца не ляпнул ещё что-нибудь.

Вдруг дама распахнула глаза — будто что-то щёлкнуло у неё в голове.

— Я поняла! — Она понизила голос. — Тот мальчик из Нижней Австрии… верно?

Геринк бросил на Скатоццу предупреждающий взгляд.

Тот вытащил из выреза широко расстёгнутой рубашки синие зеркальные очки Hugo Boss, небрежным жестом разложил дужки и водрузил их на нос.

— К сожалению, мы не вправе это обсуждать.

— Надеюсь, вы добились успеха, — сказала дама.

Геринк промолчал.

Дино тоже.

Дама подхватила кофр, взяла переноску с Альфредо и зашагала к выходу.

Геринк смотрел ей вслед.

Нет. Не добились.

Трёхдневная заграничная командировка не дала ровным счётом ничего. Шестилетний Оливер Тойбер из Санкт-Пёльтена четыре месяца назад, в мае, бесследно исчез во время отпуска с родителями — пропал из арендованного дома на Санторини. Ни самого мальчика, ни его тело они со Скатоццей так и не нашли, и у греческой полиции тоже не было ни единой зацепки.

— Твои едут, — буркнул Геринк, краем глаза заметив, как на ленту швырнули два огромных коричневых кожаных чемодана.

В одном наверняка лежала исключительно косметика — и Скатоцца охотно платил за перевес.

Пока тот молча шагал за багажом и стаскивал его с ленты, Геринк написал Елене.

Ответ пришёл почти сразу.

«23 сентября, 8:10».

Больше ничего.

Он нахмурился, потом увидел картинку с Радужным мостом — и понял. Глаза тут же защипало.

Чёрт. Значит, Елена решилась.

Он знал, как тяжело ей далось это решение. И знал, что звонить сейчас бессмысленно: трубку она всё равно не возьмёт.

Уоллес, конечно, была собакой Елены, но доберманша точно так же приросла и к его сердцу. Они забрали её десять лет назад после совместного дела — из Тосканы. Тогда со Скатоццей они тоже работали за границей по похищению, с той маленькой разницей, что в тот раз всё закончилось удачно: спасли человеческую жизнь и вернулись не с пустыми руками, как сейчас.

Увидев, что Скатоцца трусит к нему с двумя чемоданами, Геринк торопливо провёл тыльной стороной ладони по глазам и убрал телефон.

Скатоцца непринуждённо опёрся на выдвинутую ручку.

— Что случилось, amico mio(«друг мой») ? Сумку раздавили?

— Уоллес… — выдавил Геринк.

— Ah, merda(«ах, дерьмо») ! — Скатоцца разом посерьёзнел и сжал ему плечо. — Сочувствую, старик.