Геринк глубоко вздохнул.

— Ладно. Ничего не поделаешь.

— А я всё думал, что Елена когда-нибудь бедную псину до смерти затискает… oh, scusa («ой, извини»), — торопливо добавил он, видимо сам сообразив, что ляпнул.

Геринк попытался улыбнуться. Скатоцца по части деликатности был как бульдозер.

Потом они пошли в зал прилёта, миновали магазины и за автоматической стеклянной раздвижной дверью подозвали два такси. Геринк собирался ехать прямо домой, к Елене. Дино наверняка сначала заскочит в химчистку — сбросит грязное бельё, — потом к новой подружке, с которой встречается уже почти полгода, и лишь затем заглянет к себе домой. И то только для того, чтобы в очередной раз полить цветы.

Пока такси подъезжали, оба телефона зазвонили одновременно.

У Геринка — обычный классический звонок старого аппарата.

У Скатоццы — Адриано Челентано. Azzurro, il pomeriggio è troppo azzurro…(«Лазурь, этот полдень слишком лазурен…»)

Господи, как же он ненавидит этот итальянский отстой.

— Твоя любимая свояченица, — заметил Скатоцца, презрительно глянув на экран.

Они ответили одновременно.

Звонила одна и та же женщина: их начальница, глава отдела в Федеральном управлении уголовной полиции.

Лиза Айзерт.

Сестра Елены. Минуты покоя не даст.

Айзерт обошлась без приветствий.

— Я видела, что ваш рейс наконец приземлился.

Скатоцца бросил на Геринка красноречивый взгляд: мол, даже отлить нельзя без того, чтобы за тобой не следили на каждом шагу.

— У нас управление сгорело? — спросил Геринк.

— Вам бы этого хотелось, — ответила Айзерт. — Семья Тойбер уже час сидит в переговорной и ждёт вас.

— Ты же знаешь, что мы… — начал Скатоцца.

— Да, знаю, что у вас ничего нет. Но они не уходят. Хотят говорить с вами лично.

Не о чем тут говорить , — горько подумал Геринк.

— Федеральная уголовная полиция не способна справиться с парой родителей? — с издёвкой спросил Дино.

Первый таксист посигналил и вопросительно поднял плечи: они всё ещё торчали у обочины.

— Они грозят адвокатом и прессой, если мы немедленно не сообщим им о ходе расследования, — сказала Айзерт. — Так что быстро сюда.

— Это служебный приказ?.. — начал Геринк.

— Да.

Щелчок в динамике.

Айзерт повесила трубку.

— Maledetto(«проклятье») ! — выругался Скатоцца и посмотрел на часы.

Геринк махнул второму такси: не нужно.

Пока Скатоцца открывал багажник первой машины и запихивал внутрь оба чемодана, Геринк снял сумку с плеча, бросил её на заднее сиденье и сел сзади.

Жевательная конфета к этому времени почти растворилась, и он проглотил остатки.

Напарник устроился спереди.

— Йозеф-Холаубек-плац, один, — процедил он. — Но можете не торопиться.

И когда Скатоцца с размаху хлопнул дверцей, в ушах у Геринка щёлкнуло — и он наконец снова нормально услышал.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

BKA (Bundeskriminalamt — Федеральное управление уголовной полиции) — центральный орган криминальной полиции Австрии, аналог немецкого BKA. Штаб-квартира находится по адресу: Йозеф-Холаубек-плац, 1 — площадь в Вене, названная в честь бывшего президента полиции; адрес BKA.

Glock — австрийский самозарядный пистолет; стандартное табельное оружие австрийской полиции.

Walther PPK — немецкий компактный пистолет калибра 7,65 мм; здесь — личное оружие Скатоццы.

Радужный мост (Regenbogenbrücke — «Радужный мост») — эвфемизм усыпления домашнего животного; образ из стихотворения-притчи о Мосте радуги, где питомцы ждут хозяев после смерти.

Санторини — греческий остров в Эгейском море, входящий в архипелаг Киклады.

ГЛАВА 03

Дом Бальтазара Грабовски стоял в нескольких километрах от центра курортного Бадена, в долине Хелененталь. Виллы здесь, некоторые ещё со времён Австро-Венгрии, утопали в лесу среди гор.

Рядом с домом, под навесом, стоял свежевымытый, сверкающий Pajero цвета «чёрный металлик». Елена припарковала свой электрический Mercedes рядом.

Вышла. Пахло цветами и свежескошенной травой. Сад с розовыми изгородями, круглые цветочные кадки на мощённой булыжником дорожке, ящики с цветами под окнами двухэтажной виллы — всё выглядело таким же ухоженным, как сам Грабовски на видео. При его бодрости он вполне мог содержать сад собственноручно, причём с явной любовью к деталям.

Когда она приближалась к дому, в воздухе потянуло кофе и свежей выпечкой.

Елена приехала прямо из ветеринарной клиники и была всё в том же: джинсы, облегающая чёрная футболка, кроссовки. Для последнего пути Уоллес она не наряжалась. Впрочем, даже заехав домой переодеться, мало что изменила бы: элегантных вещей у неё почти не водилось, а уж юбок или туфель на каблуках, как у многих подруг, и подавно. Оставалось надеяться, что Грабовски её вид безразличен.