Возможно, именно поэтому она пока сохраняла спокойствие: диджей так и не выключил Hotel California группы Eagles, и эта меланхоличная музыка разительно контрастировала с происходящим вокруг.

Черноволосый мужчина в белых брюках настойчиво пробирался к ней сквозь толпу.

Леонидас.

— Всё в порядке? — крикнул он, добравшись до неё и схватив за плечо.

— Да… со мной — да. Но что здесь происходит?

— Может быть, газовая атака.

Он быстро огляделся.

— Надо уходить. Пока полиция снова не приехала и всё не стало ещё хуже.

Полиция уже наведывалась сюда несколько часов назад: соседи жаловались на слишком громкую музыку и машины гостей, перегородившие улицу.

— Хорошо. Через холл?

— Слишком долго. Там сейчас друг друга затопчут. Я знаю другой путь.

— Только не через обрыв?

— Нет. Через подвал и гараж.

Она недоверчиво посмотрела на него.

Он понизил голос.

— Можешь мне довериться.

— Хорошо. Но сначала мне нужен рюкзак.

Там лежали деньги, банковская карта, водительские права, загранпаспорт, инсулиновые шприц-ручки и нормальная обувь.

Кто-то сильно толкнул её в бок.

Прямо перед ней пожилой мужчина рухнул на землю, его вырвало, и он перестал двигаться.

Хаос стремительно нарастал.

— Где рюкзак? — поторопил Леонидас.

— В кабинете Димитриадиса на втором этаже. Он разрешил оставить вещи…

— Понял.

Он сразу перебил её.

Если Леонидас и догадался, что произошло в кабинете хозяина виллы, то ничем этого не выдал.

— Быстро. Встретимся в холле. Не там, где все ломятся к выходу, а с другой стороны, возле фонтана. Знаешь где?

— Да.

— Там спуск в подвал. Жди меня.

— Хорошо.

Краем глаза она заметила, что тот самый парень продолжал снимать происходящее.

Но не панику у бассейна.

Не людей, задыхавшихся и падавших один за другим.

Камера снова была направлена прямо на неё.

Конченый ублюдок!

Анна сбросила туфли на каблуках и побежала босиком.

На лестнице к дому лежала молодая девушка — болезненно худая, в мокрой одежде. Она судорожно хватала ртом воздух, всё её тело сводило судорогой. Глаза страшно закатились.

Похоже на эпилептический приступ. Но не может же у всех одновременно начаться эпилепсия. Значит, причина совсем другая.

Анна взлетела по ступеням.

Через мгновение она уже была внутри виллы и, протискиваясь против общего потока, побежала вверх по лестнице.

ГЛАВА 11

Геринк проснулся без десяти семь. Вытащил из ушей беруши — и первым делом услышал шум прибоя и крики чаек. Балконная дверь стояла распахнутой настежь, в номер тянуло солёным воздухом, а солнце только-только выползало из-за горизонта.

Он сел на кровати, поморщился и размял затёкшую шею.

Постель Скатоццы уже была аккуратно заправлена. Самого напарника не оказалось ни в комнате, ни в ванной.

— Дино?

Тишина.

Геринк потянулся к телефону.

Ни одного сообщения.

Машинально нажал повтор вызова Анны Кляйн — и снова сразу включился автоответчик.

Чёрт. Попытка не пытка.

Он прошёл в ванную.

Воздух ещё был тёплым и влажным. Зеркало до сих пор оставалось запотевшим, большое полотенце висело мокрым на крючке, а помещение было пропитано густым запахом лосьона после бритья.

Значит, Скатоцца поднялся очень рано, успел принять душ и, скорее всего, уже сидел за завтраком.

Геринк тоже быстро вымылся, надел шорты, поло и кроссовки, подхватил ноутбук с телефоном и спустился вниз.

В коридоре уже пахло кофе, яичницей и жареным беконом.

Зал для завтраков оказался крошечным, однако почти все постояльцы «La Perla» предпочли устроиться на открытой террасе с видом на море. Практически все столики были заняты. Большинство гостей что-то печатали на планшетах или разговаривали по телефону в гарнитурах. Семей с детьми Геринк не заметил. Судя по всему, здесь останавливались в основном деловые люди. Вокруг звучали французская, английская и испанская речь.

Скатоцца расположился отдельно, под большим зонтом, за круглым столиком на двоих. Перед ним стояла уже наполовину пустая тарелка с яичницей, беконом, круассанами и виноградом, кофейник и чашка.

При дневном свете гостиница выглядела совсем иначе. Благодаря деревянному настилу, шезлонгам и пальмам, росшим между скалами перед террасой, морская сторона производила вполне приятное впечатление.

Геринк подошёл к кофемашине, налил себе большую чашку двойного капучино и ложкой снял густую молочную пену. Затем направился к столику.

По дороге вновь напомнило о себе старое пулевое ранение в бедро — память о Тоскане. Тогда пуля задела артерию, он потерял много крови, а операция оказалась тяжёлой. Теперь при влажной погоде нога начинала ныть, и он невольно прихрамывал, стараясь меньше нагружать ступню.

Чёрт. Больше никаких перелётов к морю.