Суд присяжных заседал в большом зале Земельного уголовного суда Вены — том самом, что время от времени мелькал в теленовостях. На экране он производил внушительное впечатление, но главным образом благодаря широкоугольным объективам. По собственному опыту Елена знала: в действительности зал куда меньше. Скамьи тесные и жёсткие, пахнет холодным мрамором и старым паркетом, а акустика из-за эха в высоком помещении никудышная. Словом, декорация не столь великолепная.
Она легко могла представить, как Мильц-Брандтнер в дизайнерском костюме, с чёрным каре, очками для чтения на кончике носа и тонкими, сдержанно накрашенными губами расхаживает перед Данненбергом.
А тот сидит за небольшим столом перед длинной полукруглой судейской трибуной, жалко изображает невиновного, то и дело наклоняется к микрофону и терпеливо отвечает на все вопросы…
ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ
Крипо (нем. Kripo, сокращение от Kriminalpolizei — «уголовная полиция») — подразделение, занимающееся расследованием тяжких преступлений; аналог российского уголовного розыска.
Земельный уголовный суд Вены (Straflandesgericht Wien — «Земельный уголовный суд Вены») — суд первой инстанции по тяжким уголовным делам в Австрии. Дела об убийствах рассматриваются судом присяжных (Geschworenengericht — «суд присяжных») в составе трёх профессиональных судей и восьми присяжных.
ГЛАВА 13
Пятнадцать лет назад
— Господин Данненберг, сейчас я задам вам несколько вопросов о ночи с четверга, седьмого апреля этого года, когда в вашем доме было обнаружено тело Нины Грабовски. Во сколько вы в тот вечер покинули музей Лихтенберг в центре Вены, где работаете куратором?
— Около двадцати одного часа.
— Сразу после разговора с вашей начальницей?
— Да.
— Однако та же начальница показала, что вы покинули музей уже в двадцать сорок пять.
— Она, должно быть, ошиблась.
— В двадцать сорок девять у неё начиналась следующая телеконференция, и это подтвердили IT-специалисты телекоммуникационной компании.
— Тогда, значит, было двадцать сорок пять. Я уже не помню точно.
— В тот вечер у вас произошла бурная ссора с вашей начальницей?
— Да, но я не понимаю, какое это имеет отношение к делу…
— Отвечайте, пожалуйста, только на мои вопросы. Ссора касалась повышения зарплаты, которого вы добивались?
— Да.
— В тот вечер вы были в ярости, верно?
— Я был взвинчен.
— Но не только потому, что начальница отказала вам в прибавке… Что было второй причиной?
— Незадолго до этого мне позвонила Нина и сообщила, что беременна.
— От вас?
— Да.
— Сколько длился этот разговор?
— Меньше минуты.
— Она сказала вам, что хочет оставить ребёнка?
— Да.
— Где находилась Нина в тот момент?
— У меня дома.
— Вы знаете, чем она там занималась?
— Нет, полагаю, ждала меня.
— Не только. Она сидела за вашим компьютером и искала в интернете информацию о нежелательной беременности и материнстве.
— Возможно…
— История браузера на вашем компьютере это подтверждает. Итак, в тот вечер вы были злы, растеряны и возбуждены… и из музея пошли прямо домой?
— Да.
— Пешком?
— Да.
— Потому что хотели проветрить голову?
— Да.
— Когда вы пришли домой?
— Должно быть, около двадцати двух.
— Сколько вы обычно идёте пешком от музея до дома?
— Час.
— Однако в полицейском протоколе, который у меня здесь, вы указали, что обычно добираетесь за пятьдесят минут. И мы проверили этот маршрут. Даже при неторопливой ходьбе…
— Тогда, значит, пятьдесят минут.
— В таком случае в ту ночь вы оказались бы дома к двадцати одному тридцати пяти.
— В тот день мне потребовалось больше времени.
— Почему?
— Не знаю.
— Мобильный телефон был при вас?
— Нет, я забыл его в кабинете.
— Откуда же тогда вы знали, который час?
— От входа в мой дом видны часы на колокольне.
— Горели ли в ту ночь фонари перед вашим домом?
— Да, думаю, да.
— Да, горели. И при уличном освещении вы никак не смогли бы разглядеть циферблат.
— И всё же я мог бы…
— Ваши гипотетические рассуждения здесь никого не интересуют, господин Данненберг, потому что часы на колокольне уже двое суток шли неправильно — механизм был неисправен. Повторяю: в ту ночь вы были злы, растеряны и возбуждены. Не так ли, перед уходом вы ещё и выпили в кабинете?
— Я был на нервах и должен был…
— Отвечайте, пожалуйста, на мой вопрос.
— Да, это так.
— Итак, вы были злы, взвинчены и пьяны. Мобильного при вас не было, часы на колокольне тоже не помогали. Каким образом вы могли точно знать, во сколько именно вернулись домой?
— Я никогда не утверждал, что знал точное время…
— Однако вы сказали, что было около двадцати двух.
— Да, потому что Нина к тому моменту уже лежала мёртвая на кухне!
— Успокойтесь, не нужно повышать голос… Вам нужно лишь отвечать на мои вопросы. Дверь вашего дома была открыта?
— Да.
— Были ли следы взлома?
— Нет. У Нины был ключ от моего дома. Она…