Приди она минутой раньше — спокойно вышла бы с папками на улицу. Теперь с двумя увесистыми папками под мышкой через дверь не пройти. В лучшем случае отберут. В худшем — задержат за пособничество в сокрытии и предъявят обвинение. И тогда её репутация станет такой же паршивой, как у Вейланда.

Что она всегда твердит, когда обучает молодых коллег на вечерних курсах по методам расследования и правовым вопросам? Одно из золотых правил частного детектива: никогда не поддавайся соблазну действовать незаконно, будь честна со всеми и обращайся с каждым с должным уважением. А если по какой-то причине это невозможно — не попадайся, не оставляй следов и никогда — свидетелей.

Вейланд ни разу не бывал на её курсах.

Ладно, только твои умные правила тебе сейчас мало помогают!

Она огляделась. Инспекторы с минуты на минуту войдут в контору — и тогда конец. Елена отступила на кухню, примыкавшую к кабинету.

Шагнула внутрь, осмотрелась. На рабочей поверхности — ряд приборов, не уступавших оснащению профессиональной кухни: большая современная микроволновка, кухонный комбайн «Термомикс», дорогая эспрессо-машина, вафельница, тостер.

Вейланд оснастился на славу. Правда, порядка тут не наблюдалось. Полупустые кофейные чашки, надкусанные тосты, полные тарелки мюсли.

В пепельнице — докуренная до фильтра сигарета. Должно быть, наводка о рейде застала Вейланда за коллективным завтраком.

Единственное окно — на уровне земли, в узкий переулок на задах здания. Вылезти — не проблема. Проблема — протащить папки мимо финансовой полиции: переулок явно вёл обратно на главную улицу.

Недолго думая Елена распахнула дверцу микроволновки, запихнула обе папки в камеру и выдернула шнур из розетки. Рванула окно, взгромоздила печь на широкий подоконник, подтянулась на массивном карнизе и перемахнула наружу.

До тротуара — невысоко. Ещё бы, 1772 год постройки.

Второе везение: в переулке ни души. Любой прохожий принял бы её за взломщицу. Церковные часы как раз пробили половину первого — видимо, весь Баден благопристойно сидел по домам и доедал обед.

Елена подхватила микроволновку. Закрыть створки — рук не хватало. Махнула рукой и обогнула угол.

Только не попадись!

Если бы сейчас её увидел кто-нибудь из молодых детективов с вечернего курса…

С микроволновкой под мышкой она прошагала мимо открытого фургона, мимо двух машин финансовой полиции и наконец мимо самого Вейланда, его помощниц и инспекторов — детектив вёл с ними ожесточённую перепалку.

Увидев лицо Елены из-за печки, Вейланд на секунду запнулся, но промолчал.

Через мгновение она миновала их и оказалась у собственной машины, стоявшей — как и фургон — под знаком «Остановка запрещена».

Открыла багажник ногой, забросила микроволновку с папками внутрь.

Села за руль, убрала с приборной панели табличку «Врач на вызове», завела мотор и уехала.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Финансовая полиция (Finanzpolizei — «финансовая полиция») — специальное подразделение австрийского Министерства финансов, уполномоченное проводить внеплановые проверки и обыски по подозрению в налоговых правонарушениях.

«Термомикс» (Thermomix) — многофункциональный кухонный комбайн немецкой фирмы Vorwerk; статусный бытовой прибор в немецкоязычных странах.

Табличка «Врач на вызове» (Arzt im Dienst — «врач на службе») — в Австрии размещается на лобовом стекле автомобиля врача и даёт право на парковку в зонах запрета при экстренном вызове. Елена использует поддельную.

ГЛАВА 06

Геринк и Скатоцца сидели в кабинете Лизы Айзерт за маленьким круглым столом для совещаний; увлажнитель в деревянном корпусе распылял цитрусовый аромат. Ноутбук был включён, проектор выводил на опущенный экран заставку — чёрный силуэт венской панорамы с Дунайской башней, колесом обозрения и собором Святого Стефана на белом фоне.

— Четыре дня назад, а точнее — в ночь с прошлой субботы на воскресенье, пропала молодая австрийская туристка-автостопщица.

Айзерт коснулась тачпада, заставка исчезла, и на экране появилось фото весьма эффектной, хотя и густо накрашенной девушки: длинные светлые волосы, тонкие черты лица, широкая ослепительная улыбка.

Хоть сейчас в рекламу зубной пасты , — подумал Геринк.

Скатоцца отодвинул кофейную чашку и мгновенно оживился.

Типично.

— Анна Кляйн, двадцать лет, из Вены, — добавила Айзерт.

Геринку это лицо почему-то показалось знакомым.

— Анна путешествовала одна. Выкладывала фотографии из Гибралтара, с Лазурного Берега, из Генуи и напоследок — из Палермо.

Геринк скосил глаза на Скатоццу — тот и бровью не повёл. Отец Дино работал газетным корреспондентом в Палермо и умер от рака, когда сыну было десять. Только после этого мать увезла мальчика в Австрию.

— Судя по всему, неделю назад Анна Кляйн отправилась оттуда прямиком в Афины, — продолжила Айзерт. — В субботу вечером разослала друзьям последние фотографии, а ночью, в двадцать три сорок шесть — то есть в двадцать два сорок шесть по нашему времени — оставила голосовое сообщение на автоответчике сестры в Вене. Мы пока не знаем, где именно Анна находилась в тот момент, но полагаем, что всё ещё в Греции.