— Даже несмотря на то, что ваша жизнь может быть в опасности? Особенно в такой вечер, когда ожидается сто пятьдесят гостей и Грабовски легко затеряется среди них?

— Это мероприятие слишком важно для меня. Я готовил его почти четыре месяца.

Елена кивнула, словно прекрасно понимала его доводы.

Но действительно ли причина только в этом?

Она вспомнила о расследовании Петера и Дино. Если Леонидас был их единственной зацепкой в деле об исчезновении Анны Кляйн, возможно, он был связан с преступным миром. И тогда Данненберг мог не желать появления полиции потому, что его связывало с Леонидасом гораздо больше, чем он хотел признать.

— Всё хорошо? — спросил Данненберг.

— Да-да… — пробормотала она.

Телефон завибрировал. Елена достала его и увидела видеосообщение, отправленное с незнакомого номера.

На дрожащей записи привлекательный черноволосый мужчина лет тридцати пяти танцевал на вечеринке. На заднем плане другие гости стояли у бара, пили коктейли и разговаривали. Приглушённо звучали гитары ZZ Top.

К ролику прилагалось короткое сообщение:

«Это Леонидас. На вечеринке, где была Анна. Если увидишь его, дай знать. Петер».

Елена остановила видео и увеличила изображение, пока лицо мужчины не стало отчётливо видно. Из-за движения оно немного расплывалось, но узнать его всё равно было нетрудно.

По коже головы пробежали мурашки.

Я знаю этого человека.

Не лично, но совсем недавно она его уже видела — на фотографии в медальоне, лежавшем в ящике её комнаты.

Значит, кто-то из обитателей виллы Мило Бакиса знал Леонидаса достаточно хорошо, чтобы носить его фотографию в украшении. Причём украшении женском.

— Что случилось? — спросил Данненберг.

— Одну минуту…

Не поднимая глаз, Елена заставила его замолчать жестом.

Она продолжала рассматривать видео. Леонидасу было от тридцати пяти до сорока. Филомеле, сестре Мило Бакиса, Елена дала бы больше семидесяти.

И тут последняя деталь головоломки сама собой встала на место.

Скульптура перед виллой, изображавшая молодую Филомелу с младенцем на руках.

Елена уставилась на застывший кадр.

Неужели это сын Филомелы?

— Что случилось? — повторил Данненберг.

Елена подняла глаза.

— Леонидас — племянник Мило Бакиса? — прямо спросила она.

Данненберг неестественно рассмеялся.

— Откуда у вас такая безумная идея?

— Она вовсе не безумная.

Елена пристально посмотрела на него.

— Вам наверняка ещё многое нужно организовать, поэтому не стоит тратить время на отговорки.

— Я…

Она подняла руку.

— Мой муж уже едет сюда, и я буду крайне недовольна, если возникнет опасная ситуация только потому, что кто-то решил не играть с нами в открытую. Поэтому никаких неприятных сюрпризов. Я хочу знать всю предысторию.

Данненберг сжал губы, но ничего не ответил.

В этот момент Родос глухо заворчал. Елена взглянула на собаку и вспомнила свою первую прогулку по кладбищу за виллой.

Ну конечно. Как я не догадалась раньше?

— Настоящий Мило Бакис умер тринадцать лет назад, верно?

Данненберг молчал.

— Сочту это за подтверждение. Хорошо. Сначала я думала, что Мило Бакис — это вы. Потом предположила, что настоящим автором произведений может быть Филомела. Но после того, как я своими глазами увидела эти сверхсовременные 3D-голограммы, стало ясно: ни вы, ни Филомела не могли создать их на компьютере. Это сделал сын Филомелы — Леонидас. Верно?

Данненберг сглотнул, однако снова промолчал и лишь смотрел на неё с окаменевшим лицом.

— Поэтому Леонидас и не пропустит сегодняшний аукцион на яхте?

Данненберг по-прежнему не отвечал.

— Господи, да заговорите же наконец! Не хочу напоминать, что именно вы попросили помощи у Федерального ведомства уголовной полиции. Так что рассказывайте!

Почти против воли Данненберг всё-таки открыл рот.

— Но это должно остаться между нами.

— Я частный детектив и обязана соблюдать полную конфиденциальность. За исключением случаев, когда сведения связаны с моим расследованием или делом моего мужа.

Данненберг простонал.

— Мы теряем драгоценное время.

— Хорошо.

Он закрыл ноутбук.

— Выключите, пожалуйста, телефон.

— Ладно.

Елена выполнила просьбу и показала ему погасший экран.

— Что дальше?

Данненберг наклонился над столом, опёрся лбом на ладони и уставился на столешницу.

— Тридцать лет назад Мило Бакис арендовал этот остров, позднее выкупил его с помощью банковского кредита и построил здесь дом и мастерскую. Он был скульптором, намного опережавшим своё время в образах и замыслах, и был одержим мистикой Античности, бессмертием и поиском высшего источника вдохновения. Однако успеха в собственном творческом поиске так и не достиг.

— Но я думала…

Данненберг поднял голову.