— И один из них всё ещё учится, — сказала Бриджет. — Мы достанем деньги, когда понадобится — грязные деньги, которые сделаем чистыми. Для этой страны, возможно, надвигаются тяжёлые времена. Очень тяжёлые. Берите семьдесят пять. Это наше окончательное предложение.

Неохотно Хаммеры согласились.

Когда мы попрощались с Кресси и вышли наружу вместе с Бутчем Хаммером, он сказал:

— Когда-то казалось, что Тусон далеко от всех мировых столиц безумия… а теперь, может, уже нигде не далеко.

Он загнал Explorer в квонсет-ангар, и мы загнали следом Buick. Скрытые от улицы, мы переставили номерной знак на Ford.

В огромном гараже был гидравлический подъёмник и полный набор другого оборудования. Там было почти так же чисто и упорядоченно, как в доме по соседству.

Когда мы уже были готовы уезжать, здоровяк сказал:

— И ещё одно. Когда я восстанавливал эту девочку, я спилил номера с блока двигателя, а потом прожёг место — чтобы и призрака не осталось. Меня по ней не отследить, так что не переживайте.

— Мы ведь не первые такие, как мы, кто вышел на вас, да? — спросила Бриджет.

— Было несколько, — признал он. — Вы видите странные вещи, такие, какие другие люди не видят?

— Видим, — сказал я.

Бриджет спросила его:

— А вы?

— Нет. И, думаю, я рад, что нет. Как вы меня нашли?

— Нас тянет к тому, что нам нужно, — сказала она.

Я добавил:

— Мы называем это психическим магнетизмом.

— Вопрос за вопрос, — предложила Бриджет.

Бутч кивнул.

— Люди не могут вам врать, да?

— Многие пытаются, но я всегда вижу правду за ложью. И Крессида тоже. Страшно, сколько вокруг лжи. Так что же это за история, в которую вы влипли?

— Мы все в это влипли, — сказала она. — Вы — не меньше нас.

— Мы… на квесте, — сказал я.

— Мы не на чём-то таком простом, как квест, — возразила Бриджет.

— Мы это ещё обсуждаем, — сказал я Бутчу.

— Мы пытаемся понять, что именно происходит, — сказала Бриджет. — Если когда-нибудь поймём — дадим вам знать.

— Другие до вас тоже пытались понять, — сказал Бутч. — И единственное, в чём все сходятся: надвигается что-то плохое.

— Что-то плохое всегда надвигается, — сказала она.

Он нахмурился.

— На этот раз плохое будет больше, чем, возможно, когда-либо прежде. Будьте осторожны там. Да хранит вас Бог.

Когда мы с Бутчем пожали руки, моя ладонь исчезла в его — по самое запястье.

Бриджет встала на цыпочки и поцеловала его в щёку.

И тут подошла Кресси с яркой жестяной коробкой в рождественских рисунках, полной крошечных пирожных и печенья.

— У нас тут всегда Рождество, — сказала она, и мне пришло в голову: с густой бородой Бутч Хаммер был бы впечатляющим Санта-Клаусом — правда, некоторых малышей он, пожалуй, напугал бы до мокрых штанов. — Угощайте кого хотите. Нет на свете такого горя, которое не стало бы легче от хорошего маленького пирожного.

| 18 |

Когда мы вернулись в мотель незадолго до полуночи, Спарки Рэйнкинг ждал нас в комнате своей внучки и смотрел по кабелю какую-то передачу.

— Похоже, они там новости с другой планеты передают, потому что про Землю, которую я знаю, они точно не говорят.

Ни кабельный канал, ни местная станция не упомянули стрельбу на трак-стопе. В наши дни событие всего лишь с двумя убийствами недостаточно кроваво, чтобы считаться новостью.

Спарки уже закончил считать деньги. Помимо семидесяти пяти тысяч, которые мы оставили Бутчу Хаммеру, в дорожной сумке оказалось ещё сто девяносто тысяч — в основном сотни, но попадались и двадцатки.

— Когда я досчитал последнее, я десять минут мыл руки. И всё равно не чувствую себя до конца чистым, если вспомнить, какие моральные вырожденцы держали эти купюры. Потом я залез в душ вместе с Уинстоном и намылил его шампунем. Теперь он пахнет лимонами. Утром его можно не водить на груминг, но зубы почистить бы ему не помешало — в ближайшее время.

Пока он пробовал выпечку из рождественской жестянки, мы рассказали ему про Ford Explorer. Дважды он перебил нас, заявив, что женится на женщине, которая испекла эти вкусности, если она вдруг когда-нибудь окажется свободной; после этого мы всё-таки досказали, что произошло в «Американском авторемонте Бутча Хаммера». Потом договорились выехать в восемь утра и пожелали друг другу спокойной ночи.

Спарки ушёл к себе, я — в свой номер, а Уинстон благоразумно остался с Бриджет. Не знаю, в каком состоянии был Спарки, но после такого дня в бегах мне казалось, будто мышцы сползают с костей, а суставы вот-вот разболтаются и выскочат.