Женщина, появившаяся в дверях коридора, была привлекательной брюнеткой — слишком молодой для его матери, разве что впритык годилась ему в жёны. На ней были белые кроссовки, бледно-зелёные джинсы и белая блузка навыпуск, с закатанными рукавами. При росте примерно метр семьдесят три она казалась статной, но рядом с мужем выглядела миниатюрной. Бутч представил её как Крессиду, и она сказала, чтобы мы звали её Кресси.

— Кофе или что-нибудь ещё? — спросила она.

Бриджет сказала, что не нужно.

Кресси сказала, что ей не трудно.

— Переговоры всегда приятнее, когда есть хороший кофе, — сказал Бутч, и они с женой ушли на кухню, чтобы принести угощение.

Мы с Бриджет сели на диван. Она поставила между нами пластиковый контейнер с наличными.

— Всегда хотел узнать, как выглядит дом Тора, — сказал я.

— Теперь знаешь.

— Зачем ты назвала наши настоящие имена?

— Он бы понял, если бы я солгала, и тогда не стал бы с нами возиться.

— Откуда бы он понял, что ты врёшь?

— Потому что он такой, какой он есть. Потому что он… то, что он есть.

— В смысле? Что он такое?

— Не знаю. Он не из наших и не Крикун, но… что-то.

— Что-то?

— Да. Есть тайная война, о которой никогда не говорят в новостях. Ты, я, дед — и, наверное, много других людей — по одну сторону; червеголовые — по другую. А ещё встречаются такие, как Бутч и Кресси: они будто подозревают, каков на самом деле мир, но доказательств у них нет. Они… праведные. Их можно склонить на свою сторону, и они помогут, когда тебе нужна помощь, — если ты уважаешь их, если они знают, что ты говоришь правду.

— Ладно, но как они понимают, что ты говоришь правду?

— Просто понимают. Скорее всего, они и сами не знают, как понимают. Это их дар.

Я подумал об этом несколько секунд.

— А эта футболка… как думаешь, что она означает?

— Ровно то, что там написано.

Я помолчал ещё пару секунд.

— Какова вероятность, что нам подсыпят в кофе капельки и мы очнёмся в цепях, проданные на чёрном рынке, а наши органы пойдут на нелегальные трансплантации?

— Почти ноль.

— Откуда ты так уверена?

— Потому что я такая, какая я есть.

— Это было очень… окольным ответом.

Она ничего не сказала — только улыбнулась и успокаивающе похлопала меня по колену.

— Жаль, что ты не сказала ноль вместо «почти ноль».

— Мир падший, милый. Никто не совершенен.

Бутч и Кресси вернулись быстрее, чем это вообще казалось возможным, неся с собой чудесный аромат свежезаваренной ямайской смеси; они катили сервировочный столик с кофейным набором. Там же стояли несколько ликёров — если кому-то захочется улучшить напиток, — и россыпь крошечных домашних пирожных на два укуса, а также целая россыпь маленького печенья.

Мы с Бриджет добавили в кофе Bailey’s Irish Cream — получилось восхитительно, как и мини-пирожные с печеньем.

Когда хозяева устроились в креслах напротив дивана, Кресси сказала:

— Бутч говорит, вы обручились.

— Сегодня, — сказала Бриджет. — Как-то так вышло… самым прекрасным образом.

— Я ещё не купил кольцо, — сказал я. — Времени не было. Мы всё время чем-то заняты. Но я знаю, как это делается. То есть… знаю, где его купить. Кольцо.

Бутч и Кресси посмотрели на меня с чем-то похожим на жалость.

— Расслабься и просто отдайся этому, дитя, — сказала она мне. — Не надо напрягаться. Хороший брак — как крепкий корабль: он проведёт тебя через все бури этого мира.

— Ты счастливчик, молодой человек, — сказал Бутч. — Я тоже когда-то был счастливчиком. — Он улыбнулся жене. — А моя удача выросла в большое богатство.

Кресси послала мужу воздушный поцелуй.

— Вы всё ещё молодой человек, мистер Хаммер.

Мне она сказала:

— А ты чем занимаешься?

— Я штатный автор журнала Arizona!.

— Мы думали подписаться, — сказала она.

— Если честно, — сказал Бутч, — нас отпугивает восклицательный знак.

— Понимаю, — сказал я. — Он создаёт впечатление, будто мы — какая-то торгово-промышленная агитка, жёсткая продажа. Но мы не такие.

Прежде чем у неё успели спросить про её работу, Бриджет сказала:

— Кресси, как вам удаётся вложить столько вкуса в такие крошечные пирожные?

Мы немного поговорили о выпечке, о витражных лампах, которые Бутч и Кресси делают вместе — это их второй бизнес, — и о фотографиях за диваном: это были выпускные портреты их шестерых детей — школьные и университетские. Среди них были врач, стоматолог, истребитель-пилот ВВС, морской котик, а также инвестиционный аналитик в хедж-фонде. Одна дочь сейчас получала продвинутую степень по молекулярной биологии.

Хотя у меня был психический магнетизм, я видел чудовищ и мне ещё не было двадцати, я чувствовал себя королём бездельников.

Наконец Бутч сказал:

— Ну что, Explorer. Я полностью восстановил эту малышку. Она в идеальном состоянии. Вы захотите её осмотреть.

Бриджет чуть подалась вперёд.

— Мы уже достаточно вас узнали, чтобы поверить на слово. У нас необычное предложение.

— Вы это уже говорили. Заинтриговали.

— У нас есть старый Buick на обмен, — сказала Бриджет. — Нам за него ничего не нужно.

— Мне пока нравится, — сказал Бутч.