— Копы, — говорит Либби.

— Не беги, — отвечает Кэти.

С такого расстояния то, что они вооружены, ещё не должно бросаться в глаза. Но, поскольку они здесь единственные пешеходы, полицейские наверняка заинтересуются. Любой коп, заслуживающий свой жетон, прибавит скорость и свернёт на Мейн, чтобы разглядеть их получше.

Они переходят к следующему кварталу, и патрульная машина скрывается из вида. Прямо впереди — автобусная остановка, с крышей и тремя стенками, где туристы (но только в сезон) ждут местную маршрутку. Кэти бросается туда, ныряет внутрь, просовывает винтовку под скамью, принимает у Либби ружьё и прячет его рядом с AR-15.

Дальше они идут по Мейн-стрит на восток, пригнув головы и ссутулив плечи под ударами шторма.

— В это время года маршрутка не ходит. Оружие никто не найдёт. Через десять минут вернёмся за ним на Range Rover.

— Ты быстрая, — говорит Либби.

Улыбка у Кэти выходит жёсткая, словно судорога, но всё-таки это улыбка.

— Ты тоже.

Вдруг её обдаёт тревогой.

— Чёрт, Майкл Дж. Он же не собака, и поводка у нас нет, чтобы сделать вид, будто собака. Коп точно офигеет.

Либби наклоняется и подхватывает лиса. Он не кусается и не сопротивляется. Она прижимает его к груди, одной ладонью прикрывая голову, чтобы не так бросалось в глаза, что на роль в ремейке «Лесси» он точно не годится.

Патрульная машина сворачивает за ними. В её фарах дождь разлетается от асфальта хрустальными брызгами. Чёрно-белый Dodge Charger равняется с ними и сбавляет ход, подстраиваясь под их шаг. Кэти поворачивает голову и видит, что в машине только водитель. Он подался к центральной консоли и, опустив голову, рассматривает их через окно пассажирской двери. Кэти улыбается и показывает ему два поднятых больших пальца — мол, всё в порядке. Несколько секунд он едет рядом, потом ускоряется и уходит вперёд.

— Майкл Дж. дрожит, — говорит Либби, — но, по-моему, ему нравится, когда его держат на руках.

Они с Кэти продолжают идти по Мейн-стрит на восток, пока ветер шумит в деревьях и поёт в проводах.

Извилистые отражения фонарей скользят по воде, которая тонким слоем течёт по гладкому чёрному асфальту к водостокам. Свет фонарей превращает витрины в мутные зеркала, где изуродованные отражения Кэти и Либби будто крадутся за ними от магазина к магазину — с недобрым умыслом.

Ближе к концу второго квартала — пиццерия, в начале третьего — магазин мороженого, дальше — маникюрный салон; ночной дождь накидывает на каждое из этих заведений тёмный блеск. Это мелкое совпадение действует на Кэти сильнее, чем должно бы, словно в её жизнь снова вдавливается зловещий узор, и треск выстрелов из прошлой трагедии в этот раз должен отозваться ядерным рёвом.

И всё же город ей нравится — место, где они с Ави могли бы спокойно растить девочек в ценностях, которые хорошо послужили бы им в жизни. Он уютный, живописный, но настоящий; ухоженный, а не отреставрированный под сентиментальное представление какого-нибудь комитета, одержимого диснеификацией всего на свете.

Когда они сворачивают с Мейн-стрит на пересекающую её авеню, Кэти говорит:

— Даже если это тактический ядерный заряд и здесь, на материке, нет опасности от ударной волны или сильной радиации, мне всё равно кажется, мы должны что-то сделать, предупредить людей, чтобы валили отсюда к чёрту. На всякий случай.

— Я тоже так думаю. Но кто нам поверит? — спрашивает Либби.

— Никто. Не успеют.

В арендованном гараже в переулке Кэти отпирает боковую дверь, заходит внутрь, Либби — сразу за ней. Она включает свет и с облегчением вздыхает, увидев, что Range Rover на месте.

Девочка опускает лиса на пол, и тот энергично отряхивается, осыпая всё вокруг щедрым веером дождевых капель. Кэти с пульта поднимает гаражные ворота в переулок, потом открывает заднюю дверь Range Rover. Майкл Дж. смотрит то в ночь, то на машину, то на Кэти — и запрыгивает назад, где сворачивается в углу.

Когда Кэти закрывает заднюю дверь, Либби говорит:

— У тебя лис, который сам себя приручил.

Кэти садится за руль, Либби — на пассажирское сиденье. Она сдаёт назад из гаража в переулок и едет обратно.

— Если на Рингроке всё пошло вразнос — а мы знаем, что так и есть, — почему бомбу до сих пор не взорвали? Почему не несколько часов назад?

Либби сутулится в кресле, будто сама мысль об этом придавливает её.

— Кто-то должен решить, взять на себя ответственность. Ну, например, президент.

Кэти этого не говорит вслух, но думает: если решение должен принять политик и лично рискнуть последствиями, то к тому времени, как он наконец определится, Землю, возможно, уже придётся переименовывать в Молох.

Она едет на запад по Мейн-стрит, возвращаясь к месту, где они спрятали оружие, и тут видит одинокого мужчину, идущего по тротуару на восток. Высокий, согнувшийся под ветром, идёт целеустремлённо и несёт, похоже, AR-15. Роберт Зенон.