Пугало

Роберт Зенон выглядит ещё хуже после тяжёлого пути с Лестницы Иакова. Чёрная одежда облепила его мокрыми, обвисшими складками — точно погребальные пелены, когда-то мумифицировавшие его, но теперь провисшие гнилой мягкостью глубоко порочного человека, который их носит. Согнувшись против ветра, он держит винтовку обеими руками, наискось поперёк груди. В его яростной ауре решимости и безумного гнева чувствуется, что у него есть некая жизненно важная цель, до которой он должен добраться любой ценой, и потому он словно не замечает город, через который бредёт. Он идёт на восток, Кэти едет на запад мимо него, но он никак не показывает, что заметил Range Rover, и даже не смотрит в его сторону.

Очевидно, он нашёл моторку Либби под пирсом, взял канистру топлива Кэти и ушёл к материку на полном газу. Если его телефон ещё работает и у него есть приложение-компас, именно так он смог держать курс и прибыть всего на десять минут позже них.

На перекрёстке Кэти разворачивается, подъезжает к бордюру у автобусной остановки и говорит, пока Либби распахивает дверцу и выскакивает за оружием, которое они оставили под скамейкой:

— Я не выпущу его из виду.

Снова тронувшись, она катится на восток с выключенными фарами, чтобы не привлекать внимания Зенона, и держит их цель примерно в квартале впереди; его силуэт дрожит сквозь дождевую пелену и на миг проясняется при каждом взмахе дворников. Возможно, он просто хочет оказаться как можно дальше от озера, прежде чем взлетит на воздух Рингрок. У ISA бюджет — десятки миллиардов, агентов больше, чем в стране стоматологов, и целые флоты транспорта. Зенон мог позвонить, чтобы ему подали машину, — или чтобы Кэти и Либби задержали, едва они пришвартовались у общественных причалов. Похоже, он утратил веру в способность агентства сдержать этот кризис и теперь думает только о собственном спасении.

Полицейская машина — возможно, та самая, за рулём которой был офицер, уже проявивший интерес к Кэти и Либби, — сворачивает на Мейн-стрит меньше чем в полуквартале впереди Зенона.

Кэти прижимается к бордюру и останавливается, но передачу не выключает, держа ногу на тормозе.

На Dodge Charger вспыхивает световая балка, разбрасывая синие и красные блики и превращая дождь в весёлое конфетти, а поворотный прожектор выхватывает Зенона в центр сцены. Эта понятная реакция на человека с винтовкой основана на предположении, что в этом прежде мирном городке такой человек, скорее всего, имеет законную причину открыто носить оружие и хотя бы в какой-то мере уважает закон. Не исключено даже, что коп знает: Зенон из ISA и действует в координации с местными властями. Какова бы ни была причина уверенности офицера, он платит за неё высшую цену: федеральный агент вскидывает AR-15. Пули — тук, тук, тук — бьют в лобовое стекло; оно рассыпается. Зенон продолжает стрелять, подходя ближе, и из решётки радиатора валит пар, как дух, изгоняемый из этого мира: радиатор не выдерживает попадания высокоскоростной пули в цельнометаллической оболочке. Агент рвёт дверь на себя и вытаскивает водителя из машины. Тело валится на мостовую. Зенон садится в Dodge и минуту-другую, очевидно, пытается сдвинуть машину с места, будто не в силах понять, что убил и человека, и автомобиль. Он распахивает дверь, выбирается наружу и, стоя рядом с машиной, вщёлкивает в AR-15 новый магазин. Офицер наверняка мёртв, но Зенон всё равно выпускает в него ещё две пули, прежде чем идти дальше.

Даже с расстояния в квартал это убийство выглядит чудовищно. Кэти жаль, что Либби это увидела. В эту ночь девочка видела и худшее, но каждое новое посягательство на её невинность оставляет на душе ещё один шрам.

— Он идёт как пугало, — говорит Либби.

Дворники, смахивая дождь, придают движению Зенона стробоскопическую дёрганость, но и впрямь видно, что той ловкости, которая была у него на Лестнице Иакова, у него больше нет.

— Как будто он разучился ходить.

И правда: пока Кэти смотрит, как агент ISA добирается до дальнего перекрёстка и сворачивает на поперечную улицу, он ковыляет так, будто только что снялся с крестовины посреди кукурузного поля и ещё толком не освоился с этой штукой под названием подвижность. Тот машинный шаг, с которым он шёл до встречи с патрульным, исчез.

Либби озвучивает мысль, которая у Кэти только сейчас складывается в голове:

— Помнишь, что я говорила про Молоха и практику, про то, как он изучает тонкости нашей химической структуры, наши особые белки, гормоны…

В эллинге на Лестнице Иакова Зенон таким не был. Если тогда он уже был слиянием, значит, слияние было удачным, убедительным. А если он вот-вот породит порождение, может быть, это новое порождение окажется ещё удачнее, когда, в свою очередь, сольётся с человеком. Может быть, оно будет полностью успешным — сможет сходить за человека, пока вдруг не изменится и не нападёт.