Кэти по-прежнему чувствует себя мишенью, пока поднимается от берега по лестнице, пересекает двор и останавливается у двери дома.

Здесь замок не разнесли выстрелами. Она отпирает ключом, входит в прихожую и закрывает за собой дверь. Прислушивается.

То, что замок был заперт, ещё не значит, что в дом не проникали.

Она умеет зачищать дом и убеждаться, что в нём безопасно. Двигаться, прижавшись спиной к стене. Glock — в обеих руках. Никогда не заглядывать в комнату. Тот, кто заглядывает, получает пулю в лицо. Вести стволом, низко, через порог. Быстро очистить дверной проём — и снова прижаться к стене. Шкафы — та ещё дрянь, но их тоже надо проверять.

Она зачищает четыре комнаты и ванную. Остался только подвал. Чердака, куда можно попасть, в доме нет.

Снаружи ничто не выдаёт, что у бунгало есть подвал. Любой незваный гость, обыскивающий дом, не найдёт никаких следов двери в то нижнее царство.

Джо Смит устроил в спальне обычную, на виду, дверцу в подвал. Работая в одиночку, Кэти выстроила перед прежней стеной новую, образовав три кладовки — каждая со своей дверью. Левая и правая меньше третьей, и там висит одежда. Средняя дверь ведёт в пространство шириной десять футов; в центре — полки от пола до потолка, шириной в три фута, на них — обувь и прочие вещи. Вход в подвал спрятан за этими полками: если отжать скрытый рычаг, защёлка отпускает, и стеллаж можно откатить в сторону, открыв ступени вниз.

Остров — её убежище, дом — её приют, подвал — её последний оплот.

Она освобождает защёлку на стеллажах, отодвигает их и ступает на площадку. Щёлкает выключателем.

Нарастающая тишина кажется зловещей, но она спускается. Оставить поиск незавершённым — всё равно что не искать вовсе.

Она не знает, для чего Джо Смит пользовался подвалом, но Таннер Уолш набил его тем, что называл «литературными архивами», — каждым клочком бумаги, который когда-либо породил: включая множество черновиков рукописей, письма, дневники, погашенные чеки, списки покупок и стопы стихов, от которых хочется съёжиться, — а также запасом отборного шотландского виски, которого ему хватило бы на двадцать лет, если бы страна вдруг снова ввела сухой закон.

Теперь этот последний оплот состоит из двух длинных рядов полок высотой восемь футов, которые Кэти собрала из комплектов, доставленных с материка «Хокенберри Марин Сервисиз». Полки заставлены десятками трёхгаллонных герметично запечатанных банок с сублимированной едой, тысячей двухсот бутылок воды в термоусадочных упаковках по сорок штук, тысячей свечей и прочими базовыми запасами, необходимыми, чтобы пережить двухлетнюю пандемию хуже Covid-19, коллапс электросети или любой другой кризис, который мог бы надолго лишить её возможности что-либо получать с материка.

Петляя по трём проходам между рядами, она то считает свои приготовления чрезмерными, то — недостаточными. Чрезмерными, потому что она живёт здесь больше двух лет, а мир по ту сторону воды ещё не развалился. Недостаточными, потому что нынешнее вторжение доказало: Лестница Иакова — менее надёжное убежище, чем ей казалось.

Паранойя может быть серьёзным психическим заболеванием.

Но она же может быть и единственно верным состоянием ума для добычи во вселенной хищников.

Вернувшись на основной этаж, она гасит свет в подвале и закатывает маскирующие стеллажи на место.

Она уже не так остро, как прежде, чувствует, будто на неё нанесена мишень. Если бы они хотели снять её пулей, могли бы сделать это снаружи — или поджидать её в доме.

И всё же откуда-то из глубины плоти, крови и костей, где в её генах спрессованы тысячи лет человеческого опыта, поднимается предчувствие: впереди её ждёт нечто хуже смерти.

В мастерской Кэти берёт iPhone с чертёжного стола, где оставила его после разговора с Ганнером Линдбломом, риелтором, раньше сегодня. Ей противно просить помощи у офиса шерифа округа, у любой власти; она боится, что те, кто поклялся защищать невинных, снова не справятся, — но сейчас, кажется, выбора нет.

Она вводит код доступа в лучшем творении Apple. Сотовая связь в архипелаге была доступна задолго до того, как она купила этот остров. Сейчас её нет. Через мгновение, хотя телефон показывает заряд 72 процента, экран гаснет. Она выключает телефон, ждёт и снова включает — без толку.

Не показывай страха

Кэти больше не думает, что любой человек со значком на груди станет выдвигать против неё высосанное из пальца обвинение, лишь бы конфисковать оружие. Они даже не будут делать вид, будто действуют в рамках Конституции. Лишив её возможности уйти — выведя из строя катер и каким-то образом превратив её iPhone в бесполезный кусок электроники, — её враг (или враги) ясно дали понять: они исходят из того, что законы существуют, чтобы их нарушать, и что в той игре, которая здесь ведётся, правил нет.