Майкл Дж. остаётся на пирсе.

В эту среду, ещё задолго до начала летних каникул у большинства, по озеру проходит лишь несколько прогулочных судов. Куда больше — грузовых: одни идут к оживлённым портам на юге, другие — к более дальнему озеру. У каждого типа судна свой голос: одни рычат, другие стонут; одни звучат, как пила по дереву, другие — как мурлыканье. Несколько больших кораблей, проходящих в милях от Лестницы Иакова, кажутся такими же беззвучными, как корабли-призраки.

Кэти съедает батончики, запивает их Pepsi и смотрит, и слушает. Она узнает подвесной мотор гоночной лодки даже издали.

В Рингроке, похоже, тихо. Вдоль берега не патрулируют лодки, и ни один вертолёт не прилетает и не улетает.

Она сидит на ступени уже полчаса, когда вдалеке слышит стрельбу из полуавтоматической винтовки. Треск доносится с севера, возможно — примерно от грота. Одна длинная очередь, затем более короткая; пауза — и после неё серия выстрелов, чуть более редких, чем до этого. В это почти безветренное утро даже на расстоянии в полмили звук AR-15 ни с чем не спутаешь.

Если Зенон и Райс пришли не за человеком, то по чему они стреляли? Или во что пытались стрелять?

В какое-то животное. Заражённое или заражающее.

Если Рингрок — не объект EPA, возможно, он работает под ведомством Центров по контролю и профилактике заболеваний или какого-нибудь другого агентства. Может быть, там учёные занимаются исследованиями усиления функций на экзотических вирусах. CDC нередко косвенно финансировали такую, юридически запрещённую работу в зарубежных лабораториях — и в конце концов это привело к случайной утечке и мировой пандемии. Может быть, они решили: безопаснее проводить такие потенциально катастрофические исследования — законные или нет — на изолированном острове в США, где лабораторные протоколы и охрана контролируются куда лучше… пока не перестают.

Кэти встаёт, лицом к лесу, ожидая новой стрельбы или внезапного появления беглого животного, по которому стреляли, но не попали. В экспериментах часто используют собак. Ещё чаще — обезьян. Иногда даже шимпанзе.

Разъярённый шимпанзе бывает не менее опасен, чем любое животное на планете. Семидесятифунтовый шимпанзе проворен, как кошка, сильнее человека вдвое крупнее себя и способен на кровавое бешенство, с которым не сравнится даже самый безумный человек. Кэти вспоминает новостной сюжет из детства: домашний шимпанзе напал на женщину и меньше чем за минуту откусил ей пальцы, выколол глаза и сорвал лицо с костей. В другом случае взбесившийся шимпанзе ослепил и оторвал гениталии мужчине, который держал его как питомца.

Прошлой ночью по стене её дома мог карабкаться именно шимпанзе — обследовать крышу, проверять колпаки дымоходов.

Вытащив Glock из кобуры и держа его у бедра, она думает, не взять ли свой AR-15. Но она не хочет пропустить Зенона и Райса, если они пройдут на гоночной лодке, пока она в доме. Пистолета должно хватить.

Она остаётся на ногах. Так она быстрее среагирует на любую угрозу. Хотя она ходит взад-вперёд, спиной к лугу и лесу за ним не поворачивается. По сравнению с сушей озеро кажется меньшим источником опасности.

Это рассуждение напоминает ей басню Эзопа под названием «Одноглазая лань». Лань с одним глазом паслась у моря, где ей казалось безопаснее. Единственным глазом она смотрела на сушу, высматривая охотников и львов, а слепой стороной была обращена к морю, откуда, как ей казалось, ничто не могло к ней подойти. Моряки, проплывавшие мимо на лодке, увидели её, наложили стрелы — и застрелили. Наши беды часто приходят оттуда, откуда мы меньше всего ждём.

Сбившись в стаю, на юг беззвучно пролетают канадские гуси — и исчезают так, словно они приснились, а не были на самом деле.

Веджвудово-синее небо чисто и неподвижно, но там, наверху, за оболочкой атмосферы, глаз на орбите мог бы и сейчас держать свой немигающий взгляд на Лестнице Иакова и на Кэти.

Она меряет шагами уже почти полчаса, когда слышит характерный звук подвесного мотора. Она убирает пистолет в кобуру.

Трое мужчин

Прижав окуляры к глазам, Кэти водит биноклем по усыпанной солнцем воде, выискивая низкий силуэт лодки.

Она ожидает, что та пойдёт вдоль восточного борта острова, держась прямой линии на Рингрок — к югу. Однако спустя минуту или около того, в течение которой подвесной мотор неуклонно звучит всё громче, тон его рычания едва заметно меняется — как это бывает, если гоночная лодка уже не идёт строго на юг, прямо на неё.

Пока знакомый звук медленно угасает, Кэти видит: лодка держит курс точно на восток — так, что она пройдёт к северу от Оук-Хейвена и в конце концов выйдет к материку. От Лестницы Иакова она уже так далеко, что различима лишь как тёмная черта, скользящая в ярком, беспрестанном танце солнечных фей, скачущих по рябящим волнишкам.