Однако в этой женщине было нечто настолько пугающее, что гарантировало: непристойных снов о ней у Бенни не будет. Помимо Tac Light в левой руке, миссис Бэйнберри-Смит несла в правой бич и выглядела нетерпеливой — ей хотелось пустить его в дело по кому угодно, по любому. Двигаясь, она то и дело хлестала воздух. Кончик бича вспыхивал в отблесках света, намекая, что он с металлическим наконечником, — и тогда с ветки взлетали пихтовые иглы, или на коре ствола оставалась царапина, или срезало папоротниковые вайи. Это казалось странным оружием, неподходящим для охоты на монстра, — если только она вовсе не боялась Багбоя и имела веские основания полагать, что бичом сумеет его укротить и загнать в плен. Она действительно выглядела бесстрашной, когда с большой властностью шагала сквозь подлесок, точно римская богиня луны и охоты Диана, вышедшая на промысел без своей волчьей стаи.

Остальные четверо в отряде были вооружены более уместно: у двоих были дробовики, у двоих — вероятно, винтовки AR-15. Это были крупные парни с жёсткими лицами. Бенни никогда не видел никого из них в Брайарбуше. На них была бронезащита, и бесстрашными, как миссис Бэйнберри-Смит, они не казались. Они шли осторожнее неё, так что ей снова и снова приходилось останавливаться и ждать их, нетерпеливо щёлкая бичом. Tac Light, закреплённые на оружии, заставляли их с опаской прощупывать ветви над головой и дикие кусты, которые росли высоко там, где хвойные редели. Когда пихты уступили место другим вечнозелёным, и поисковая группа ушла глубже в лес, мужчины, казалось, становились более нервными с каждым понижением в земле и с каждым бугорком, и с каждым каменным выступом, за которым мог кто-то притаиться: их тревогу выдавали дрожащие, дёргающиеся лучи Tac или резкие нырки к какому-нибудь воображаемому движению или звуку.

Тревога подталкивала стрелков так же часто прочёсывать лучами ночь позади себя, как и разведывать путь впереди. Эта осторожность усложняла преследование, затеянное Бенни и его друзьями, вынуждая мальчиков отступать дальше, чем им бы хотелось. Они торопились, пригнувшись, от одного укрытия к другому, иногда ползли, иногда дерзали бежать открыто и в полный рост — благодарные туману, который начал собираться в ложбинах между цепью всё более крутых склонов.

Наконец Бенни поразился: как далеко они успели уйти, прежде чем до него дошло, что главная опасность — не Багбой. Их с меньшей вероятностью выпотрошит лавкрафтовский ужас, чем примут за Прескотта Гэлсбери и пристрелят этот отряд. Настолько опьяняющим было это приключение — погоня, неизвестность, опасность, требующие от них храбрости! — что даже осознание, что его могут в любой момент подстрелить, не уменьшало его энтузиазма по поводу их миссии. Он читал в журнале, что человеческий мозг не заканчивает развиваться примерно до двадцати лет, и тогда его задело это утверждение. Теперь он знал: это правда. Та безрассудная удаль, с которой он продолжал бросаться в погоню, его решимость не выглядеть трусом перед друзьями — это было совершенно безумно. Он был не в себе. Они были все не в себе: их мозги ещё не обладали достаточными ограничителями риска, разум был задавлен гормонами, их унесло фантазией о героическом квесте — и это было таааак здорово.

Присев на корточки между Бенни и Юргеном в ложбинке, где собирался туман, при том что четверо стрелков и Бэйнберри-Смит были, может быть, ярдах в двадцати выше по склону и отлично видны, Менгисту указал на плотную массу кустов ярдах в десяти впереди.

— Горный пиерис, — прошептал он, явно узнав растение в тот миг, когда по нему скользнули лучи Tac Light. Менгисту сам учил себя всяким вещам, которым от него никто не требовал учиться и к которым никто другой не проявлял интереса. Они разом поднялись из тумана и рванули к следующей точке укрытия.

Мальчики были уже на полпути к горному пиерису, когда из дерева позади стрелков что-то спустилось вниз — и, кажется, не издало ни звука, чтобы их насторожить. На фоне света лучей Tac бледное существо выглядело силуэтом, завешенным тенью. Оно было похоже на то, что мальчики видели накануне в лаборатории, но изменилось так, что Бенни не мог до конца это различить. Точно оно стало больше — почти вдвое крупнее Прескотта Гэлсбери, — и у него было больше конечностей, или отростков, или чего там ещё. Увидев это, мальчики замерли на полпути к пиерису, и Бенни хотел крикнуть предупреждение, но обновлённый Багбой был молниеносен. Он схватил одного из стрелков — тот завопил от ужаса и боли, не успев выстрелить, прежде чем его сорвало с ног. Чудовище ещё не полностью спустилось с кроны, а словно висело на ней, удерживаясь одной или несколькими конечностями. Оно втянуло себя обратно наверх и исчезло из виду, унося стрелка в своей яростной хватке.

Когда леденящий кровь крик оборвался с роковой внезапностью, четыре луча фонарей заметались в густой сети ветвей, словно выслеживая цель, — а трое оставшихся открыли огонь: две винтовки и один дробовик. С пылом, каким мог бы отличиться любой мужчина-безумный учёный, миссис Бэйнберри-Смит закричала:

— Стойте! Стойте, чёрт вас дери, вы его убьёте, идиоты!