— Богадрил? — переспросил Бенни.

— Приехали, — сказал Спайк.

— А что такое богадрил? — спросила Харпер.

Спайк указал через лобовое стекло.

— Дом мистера Хэнсона Дюрока — впереди слева.

Он припарковался на подъездной дорожке.

— Вы оба идёте со мной. Мы теперь напарники по судьбе. Но когда войдём внутрь — пытки оставьте мне.

Бенни вздрогнул, побледнел и чуть съёжился на сиденье.

— Пытки?

— Психологические пытки. Запугивание. Обычные приёмы крэггла, — успокоил их гигант. Он выбрался из Explorer со звуком, будто туго сидящую пробку выдернули из бутылки.

Дюрок: возвращение

Хэнди Дюрок, бывший спасатель, а ныне — выдающийся торговец грязью, жил в доме на Ньюпортской гавани, со своим причалом и лодочным местом, куда помещался прибрежный круизер длиной в пятьдесят футов. Недвижимость стоила многие миллионы. Многие. Год за годом, пока государственные программы, обещающие равенство и социальную справедливость, делали то, для чего они на самом деле и были задуманы, — то есть перекачивали богатство от бедных и среднего класса к тем, кто стоит наверху экономической лестницы, — этот дом будет оцениваться во всё более фантастические суммы, пока не станет дороже любого городка с населением в сто тысяч человек в глубинке страны… или пока доллар США не рухнет, и тогда это место можно будет купить за годовой запас консервов и виски.

Необычно для себя Бенни, подходя к дому пешком вместе с Харпер и их дружком по судьбе Спайком-крэгглом, испытывал лёгкий цинизм. И ещё — шаткость, выбитость из реальности, словно у людей под крэком или «кристаллом», хотя своего квазибредового состояния он достиг без всяких нелегальных веществ.

В слабом бризе с моря королевские пальмы и пальмы феникс шуршали мягко, будто шикали на плебс шумного мира и предупреждали: не тревожьте безмятежность этого избранного квартала. Ночь пахла солёным воздухом, розами и стейками, жарящимися на гриле.

Справа от главного входа, перед кустами, небольшая табличка сообщала, что объект охраняется фирмой, обеспечивающей вооружённое реагирование; изображение оскаленной собаки намекало, что каждый агент прибудет с пистолетом в одной кобуре и доберманом — в другой. Слева табличка демонстративно сигнализировала о приверженности хозяина среде, свободной от углекислого газа, хотя, вероятно, он не имел в виду настолько свободную от него среду, чтобы вся растительная жизнь вымерла, а вслед за ней прекратилось и производство кислорода.

Первый проход вёл не в сам дом. Во двор открывал доступ вычурный, смазанный маслом бронзовый воротец. Ворота были заперты. На панели вызова светилась подсвеченная кнопка.

— Хэнди не захочет меня видеть, — сказал Бенни.

— Мы не спрашиваем, — сказал Спайк.

Электронный замок можно было отключить, набрав правильный код на клавиатуре, или открыть изнутри дома в ответ на запрос с панели вызова. Спайк положил одну громадную ладонь на кронштейн с электромагнитным узлом и, спокойно разглядывая его, застыл в позе, напоминавшей проповедника-целителя, положившего руку на голову сидящего паралитика, который надеется снова ходить.

Бенни пока не понимал, что думать обо всей этой крэггловщине. Может, никогда и не поймёт, что о ней думать, но кое-какие ожидания у него сложились из того, что он уже видел в Спайке. Он воображал, что великан — сверхъестественное или научно-фантастическое существо — способен психически прервать ток, размагнитить и тем самым отключить замок.

Вместо этого великан один раз яростно провернул узел, сломал несколько сварных точек, которыми тот крепился к воротам, и швырнул его в сторону, во двор.

— Ничего себе, — сказала Харпер.

— Я думал, ты сейчас прервёшь ток и размагнитишь замок, — сказал Бенни.

— По своей природе, — сказал Спайк, — я прямой, резкий и физический.

— Похоже на то. И тревога не сработала?

— На воротах сигнализации нет. На дверях и окнах самого дома будет. Но при таком количестве включённых огней, похоже, мистер Дюрок ещё не поставил дом на охрану на ночь.

Он распахнул ворота, улыбнулся Харпер и сказал:

— Вам первой, сударыня.

Бенни последовал за Харпер во двор, где прожектора снизу подсвечивали новые пальмы. Три дельфина в натуральную величину, вырезанные из белого мрамора, били струями из дыхалец в окружавший их фонтан.

— Знаешь, кого мне напоминает Спайк? — сказала она.

— Без понятия. Самсон? Геракл?

— Джон Уэйн.

— Он же совсем не похож на Джона Уэйна.

— Нет, но у него эта улыбка Джона Уэйна, эта галантность, эта чуть боковая походка — и как он говорит «сударыня».

— Я видел, может, три фильма с Джоном Уэйном, — сказал Бенни. — Мне бы и в голову не пришло такое сравнение.