— Шок и трепет. Ты не преувеличивал. Это точно было «шок и трепет».

— Спасибо, — сказал гигант. — Это не лучшее, на что я способен, но ты видишь, насколько это может быть эффективно.

Бенни, покачиваясь, поднялся с дивана. Он попытался выразить своё недоумение и тревогу. Их озадаченные лица заставили его понять, что звуки, которые он издаёт, не являются словами.

Харпер, будто читая мысли, сказала за него:

— Слушай, здоровяк, ты меня до чёртиков перепугал.

Бенни это не показалось правдой. Харпер не рухнула на диван и не издала звук «воздух через пережатое горлышко шарика». Она выглядела так, будто у неё осталось ровно столько же «чёртиков», сколько было до трюка с глазом.

Она продолжила:

— Кто ты такой, Спайк? Что ты, чёрт возьми, такое?

— Крэггл, — сказал он.

— По буквам.

Он произнёс по буквам, и она сказала:

— Спайк Крэггл.

Он поправил её:

— Спайк-крэггл. Это не фамилия. Это как сказать: «Бенджамин-человек». — Он перевёл взгляд на Бенни и выдал жуткую улыбку. — Я твой крэггл, твой телохранитель, спасатель, паладин, защитник. Многие твои друзья будут друзьями только в хорошую погоду, Бенджамин, но я буду рядом в ненастье, в ещё худшее ненастье, в любую погоду.

(Изначально книга называлась «Спайк-крэггл». В отделе маркетинга никто от этого не пришёл в восторг. Мне приятно сообщить, что Спайк не пытался запугать меня, чтобы я всё равно назвал её «Спайк-крэггл». Он не из тех сущностей).

Ну а дальше…

 

В пути

Так вот, они уже ехали в Explorer. Только что стояли в белой до белизны гостиной Бенни; он моргнул — и за ту долю секунды, пока веки были сомкнуты, их троих перенесло в его внедорожник. Они катили под уклон от Камео-Хайлендс к Тихоокеанскому прибрежному шоссе: Спайк за рулём, Бенни на переднем пассажирском, небо полыхает звёздами, луна полная, побережье усыпано огнями, как драгоценностями.

— Веселье всё не кончается, — сказала с заднего сиденья Харпер.

Когда Бенни вырвался из Академии Брайарбуш и распутался со всеми, кто оставался в его дисфункциональной семье, в нём всплыла новая душевная лёгкость. С тех пор он считал себя весёлым парнем — не буйным тусовщиком, который хлещет шампанское и трясёт задом на танцполе, а человеком с острым чувством юмора, позитивным настроем и целой кучей интересных жизненных историй. Он понимал, что такое веселье, и обычно был не против повеселиться, но — при всём уважении к Харпер — это было не оно.

— Как ты это сделал? — спросил Бенни.

— Что сделал? — Спайк повернул к нему голову; оба глаза были на месте.

— Мы были там. А теперь мы здесь.

— Просто штука со временем.

— Какая ещё штука?

— Что-то вроде оригами-трюка со складкой времени.

— Ясно, как грязь.

— Больше ничего не скажу. Это секрет крэгглов.

Гигант был так огромен, что казалось невозможным, чтобы он поместился на водительском сиденье, однако он там и сидел — сгорбившись над рулём, чтобы макушка бритой головы не упиралась в потолок. И хотя ремнём безопасности он не пристегнулся, Explorer не осмеливался ни пронзительно пищать, ни мигать на панели приборов, предупреждая его о нарушении закона; он просто не смел.

— Ладно, так что такое крэггл? — спросила Харпер.

— Я, — сказал Спайк.

— Можно конкретнее?

— Конкретнее уже некуда, маленькая леди.

— Ты с другой планеты? — спросила Харпер.

— С чего ты решила, что я пришелец? — сказал Спайк, смеясь и смеясь, пока притормозил у Тихоокеанского прибрежного шоссе и ждал, когда светофор сменится. Смех у него был хриплый, как будто пропитанный виски — при иных обстоятельствах Бенни счёл бы его заразительным.

— Ну не знаю, — сказала Харпер. — Может, из-за твоего фокуса с глазом и этой складки времени.

— Обычные приёмы крэггла.

— Откуда берутся крэгглы? — спросил Бенни, чувствуя себя так, словно угодил в совместный проект Дж. К. Роулинг и «Монти Пайтон».

— Откуда вообще что-то берётся? — сказал Спайк, явно наслаждаясь собственной туманностью. — Всё ведь загадка, верно? Загадки внутри загадок.

— А сколько вообще крэгглов? — спросила Харпер.

— В любой момент крэгглов ровно столько, сколько миру нужно. Вообще-то сейчас — довольно много. Мир нынче в самом жалком состоянии. Столько срочных миссий.

Свет загорелся зелёным, Спайк резко повернул направо на прибрежное шоссе, и Бенни сказал:

— Миссий? Каких миссий?

— Хороших людей становится всё меньше, — сказал гигант. — Миллионы впадают то в один, то в другой психоз массового формирования. Миру отчаянно нужны хорошие, вменяемые люди. Когда хороший человек слишком хорош себе же во вред, как ты…

— Я добрый, но не такой уж добрый, — запротестовал Бенни, словно его только что назвали паинькой.

— …и когда этого сверхдоброго человека, скромного и наивного, обосрал один из многочисленных психодудлов…

— Меня никто не обсирал.