Завершаю вызов и прохожу в гостиную, где царит полумрак. Похоже, горничная уже ушла. Я зажигаю свет, и в глаза мгновенно бросается огромная коробка на обеденном столе, украшенная красным бантом.

Интересно, от кого она?

Я подхожу ближе и пытаюсь ее приподнять. Она довольно увесистая, и я возвращаю коробку на место. Под бантом лежит сложенное пополам письмо, подписанное «Дорогому другу», а под ним еще конверт.

Сначала я раскрываю записку и читаю ее:

«Передай дочери, что ее агент получил самый выгодный контракт в своей жизни и уехал развивать свой бизнес в Европу. На радостях он потерял голову и решил отпустить малышку Софию.

P . S . Твои проблемы – мои проблемы.

Пусть София сияет на весь мир».

Мои брови сходятся на переносице.

Это подарок не для меня, а для папы? Но тогда почему в нем упоминается мое имя?

Ничего не понимая, я тянусь за конвертом и распечатываю его. Внутри находятся документы. Я бегло читаю первые строчки, и от увиденного мои глаза округляются.

Не могу поверить, что держу бумаги о расторжении контракта со своим агентом!

Я быстро перелистываю страницы и на последней обнаруживаю подпись Спайдера.

— Да! — радостно восклицаю я.

Тотчас прижимаю документы к груди, словно это священный Грааль. Это дороже любого подарка!

Внезапно мой взгляд задерживается на коробке. Я откладываю документы и поднимаю крышку. Под декоративной оберточной бумагой вижу очертания чего-то округлого.

В груди что-то царапается, похожее на дурное предчувствие. Но я отгоняю подальше чутье и отодвигаю бумагу в сторону.

В следующий миг я вскрикиваю и отшатываюсь от стола. Из моих рук выпадает крышка и летит на пол. К горлу резко подступает тошнотворный ком.

Внутри коробки лежит голова Спайдера.

Я вздрагиваю и открываю глаза.

Прошло три года, но я до сих пор отчетливо помню обескровленное, мертвецки-серое лицо моего агента, искаженное страхом и шоком. После этого я плохо спала и стала замечать, что у меня начало дергаться левое верхнее веко.

А еще я навсегда вбила себе в голову, что нужно держаться подальше от всего, что связано с кланом Фэллонов.

Фэллоны и смерть – для меня синонимы. Они тесно связаны между собой и идут рука об руку.

Неизвестный: Не волнуйся. Со мной все в порядке. Я сейчас в ретрите9. Покупай билет в Ниццу, и мы оторвемся. Но ты должна мне пообещать, что никому об этом не скажешь.

Я отправляю сообщение Амбер, прекрасно осознавая все риски. Но это первый и последний раз, когда я пренебрегу своей безопасностью. Я отпраздную день рождения со своей близкой подругой, и это станет моим прощанием.

Амбер: Не переживай. Я унесу твой секрет с собой в могилу.

Глава 4. Сделка

Из окна самолета открывается вид на город. Из-за разницы во времени сейчас здесь поздняя ночь. Но Нью-Йорк никогда не погружается в сон. Его огни мерцают в темноте, как сотни звезд: светящаяся сетка улиц и проспектов Манхэттена, небоскребы и потоки машин.

Я отрываю взгляд от подсвеченного шпиля Эмпайр-стейт-билдинг, когда Джозеф садится в соседнее кресло. Он удобно устраивается и закидывает одну ногу на другую, расслабляя галстук.

Кроме нас, в салоне самолета больше никого нет. Охрана сенатора находится в задней части, не мешая уединению.

— Здесь все документы на имя Дамиана Фэллона, — Джозеф протягивает папку. — Больше никаких легенд.

Я беру папку и раскрываю ее. Внутри лежат паспорт, страховой полис, водительское удостоверение и остальные свидетельства.

— Он тоже настоящий? — я указываю на диплом выпускника.

Джозеф проводит рукой по светлым волосам с проседью и ухмыляется в духе «привилегия быть сенатором».

— Разумеется, — протягивает он. — Ты же закончил Оксфорд.

Я бросаю папку на столик.

— Три года назад твой отец выписал доверенность на твое имя, — продолжает Джозеф. — Ты имеешь право управлять всеми его активами и вести все его дела.

— Странно, что я узнаю об этом только сейчас, — задумчиво произношу я. — Но если ты заговорил о доверенности, похоже, все серьезно.

— В этот раз все слишком серьезно, — кивает он.

— В чем именно обвиняют отца?

— Официального обвинения еще не выдвинуто. Возможно, это отмывание денег. Все, что я знаю точно: в этом замешан Альфи Эйнсворт.

Мои брови сходятся, когда я слышу имя финансового советника моего отца.

— Отец ему доверял.

Лицо Джозефа искажается и становится сердитым.

— Он был в курсе всех дел с самого начала. Я давно говорил Грэгу, чтобы он избавился от этой старой крысы и заменил его на того, кто меньше знает. Альфи предал его, когда дал показания против него.

— Где он сейчас? — спрашиваю я.

— Сейчас он находится под программой защиты свидетелей. Никто не знает, где он. Даже я, — мрачно добавляет сенатор.

— Кто еще может быть в этом замешан?