Тогда отец сказал мне только одно: «С этого дня они твои брат и сестра».

— О чем ты задумался? — голос Ребекки возвращает меня в реальность.

— Вспомнил, как впервые увидел тебя и Роуэна.

Сестра накрывает мою руку своей ладонью и крепко сжимает ее.

— Я тоже помню этот день, — признается она.

Машина подъезжает к высоким воротам. Они раскрываются, и мы заезжаем внутрь. Сворачиваем по подъездной дороге мимо луга с растущим орегонским дубом. В детстве это дерево казалось мне настолько огромным, что я боялся: из-за него на нас упадет небо, когда его ветки проткнут облака.

Рядом посажены черные тюльпаны редкого сорта «Король ночи» и скамейка с высокой спинкой. На территории поместья находится поле для гольфа, тенистый корт и бассейн. Но когда я был маленьким, чаще всего видел отца именно здесь – на скамейке под тысячелетним дубом.

Водитель останавливается возле двухэтажного дома в ирландском стиле. Он сложен из серого дикого камня. Я выбираюсь из машины и слышу шум воды в фонтане.

На первый взгляд от каждой детали веет роскошью и благополучием. Я рос в богатстве и ни в чем не нуждался. Но мало, кто знал, что на самом деле происходило за стенами этого дома.

Ребекка и Роуэн поднимаются по крыльцу. Сестра вводит пароль рядом со входом, и они заходят внутрь. Я следую за ними и переступаю порог. Прохожу в холл, и мои ботинки стучат по полу, отражаясь эхом от высоких стен.

Чем дальше я углубляюсь, тем медленнее становятся мои шаги. Мне хочется, чтобы возвращение домой затронуло мои чувства. Чтобы доказать себе, что я не бездушный ублюдок.

Но все, что я испытываю, – мне непривычно.

— Ты должен отдохнуть после перелета, — говорит Ребекка.

— Я хочу сразу перейти к делу, — напоминаю, зачем я здесь. — Я вернулся для этого. Что мог знать Альфи Эйнсворт?

— Он был в курсе многих дел, — отвечает Ребекка. — Но в основном это были финансы.

— Я могу увидеть документы отца? — спрашиваю я.

— Все документы в главном офисе банка. В кабинете Альфи, — в гостиную заходит Роуэн. — У отца в сейфе только самое важное.

— Я хочу увидеть все, что отец хранит в сейфе, — требую я.

— Сейчас принесу, — Ребекка разворачивается и поднимается по лестнице на второй этаж.

Роуэн подходит к барной стойке и берет одну из бутылок. Его темные волосы стильно уложены, на нем костюм-тройка в тонкую полоску от Saint Laurent. Пламя от камина отражается в его начищенных туфлях.

— Выпьешь что-нибудь? — Роуэн наливает бурбон в хайбол.

Я отказываюсь, но он подходит ко мне с двумя бокалами.

— Мы не виделись пятнадцать лет, — Роуэн протягивает мне бурбон. — Неужели ты не выпьешь со мной за встречу, брат?

Я беру бокал, делаю несколько глотков и оставляю его на низком столике. Он стоит на том же месте, где я видел его в последний раз. Мой взгляд невольно пробегается по гостиной.

На каминной полке в рамке, украшенной бриллиантами, стоит фотография мамы. Она была очень красивой: длинные темные волосы, мягкие черты лица и заразительная улыбка. На снимке позади нее возвышается особняк с фонтаном и растущим вокруг трилистником10.

Эта фотография была сделана примерно за месяц до моего рождения. Но я ничего не помню про маму. Ее не стало, когда я был еще младенцем.

Мой взгляд поднимается к картинам в дорогих золотых рамах. Они по-прежнему занимают самое видное место в гостиной. Отец пустит пулю в лоб любому, кто попытается их снять.

Эти картины писала мама. Она была художницей. Талантливой художницей.

На одном из полотен изображено крушение корабля, на втором – безлюдный пляж, на третьем – рассвет в горах. Четвертая картина висит в центре, и я до сих пор не могу понять, что мама пыталась на ней изобразить. Просто буйство цветов, где много красного, желтого и фиолетового. Такое ощущение, что мама макала кисти в краску и хаотично размазывала их по холсту.

Как ни странно, именно на эту картину я чаще всего засматривался в детстве.

— Тут мало что изменилось, — задумчиво протягиваю я.

Роуэн качает головой.

— Ты многое не знаешь, брат, — возражает он. — Все изменилось сильнее, чем ты думаешь. Клан Фэллонов уже не тот, что раньше. Отец отошел от дел. У нас нет прежнего влияния.

Он недовольно прищуривается, крепче сжимая бокал.

— Всем управляет Ребекка, — произносит он, и его слова звучат натянуто и жестко. — Она слишком мягкая. Слишком уступчивая. Слишком неподходящая. Но отец считает иначе.

Роуэн поднимает руку и кладет ее мне на плечо. Он немного ниже меня, ростом шесть футов и два дюйма. Его губы растягиваются в улыбке, но во взгляде нет ни единой эмоции.

— Теперь ты дома, — продолжает он. — Наконец ты вернулся. Мы вместе вернем величие. Вместе добьемся того, чтобы люди дрожали лишь от одного упоминания фамилии Фэллон.

Роуэн сжимает мое плечо, прежде чем его отпустить.

— Я с тобой до конца, — он протягивает ладонь.