Тень сидит на убийце и наносит нескончаемые удары по его лицу. Даже сквозь туман перед глазами я замечаю, как каждое его движение пропитано яростью.

Удар.

Удар.

Треск сломанных костей.

Снова удар.

Силы покидают меня. Ослабленными руками я пытаюсь ухватиться, чтобы удержаться в вертикальном положении. Но у меня ничего не выходит. Я сползаю на пол и прижимаюсь к холодной стене, чувствуя, как дрожь пронзает мое безвольное тело.

Я закрываю и открываю глаза. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем тень поднимается. Все вокруг кружится, и я не могу его отчетливо рассмотреть. Я вижу его черты отдельными фрагментами, как кусочки пазла.

Черные волосы.

Высокий.

Сильный.

И грозный.

Сквозь притупленную веществами панику я наблюдаю, как он хватает с пола убийцу и выдергивает из его руки пистолет. Раскрывает кабинку и заносит парня с окровавленным лицом внутрь.

А затем он засовывает в рот убийцы дуло пистолета и нажимает на курок.

Раздается отчетливый звук металлического щелчка, звенящего в голове эхом.

Дальше все происходит слишком быстро. Кровь окрашивает стены. Тень подхватывает лежащую на полу Амбер. Я пытаюсь закричать, но из меня выходит лишь шепот.

— Не… трогай… ее… — мои губы дрожат.

Тень заносит Амбер в кабинку и оставляет мою подругу с ее убийцей. Закрывает дверь и замахивается, ударяя рукояткой пистолета по ручке двери. Она отделяется и падает на пол.

Затем тень приближается и склоняется надо мной. Я смотрю в его темно-синие глаза. Его губы шевелятся, но я не могу разобрать слов сквозь завесу белого шума.

Мои веки опускаются, и мир погружается в темноту.

***

Я выхожу на подиум старейшего дома моды в Париже. На мне кружевные лифчик и трусики из последней коллекции Carine Gilson14. Сквозь полупрозрачную черную ткань проглядываются соски, но это не беспокоит меня.

Главное, никто не увидит, как бешено колотится в груди мое сердце. Я давно научилась скрывать свои эмоции и источать уверенность вместо волнения.

Мой взгляд пробегается по первому ряду зрителей с обеих сторон. Нет ни одного свободного места. Сегодня здесь собрались все сливки модного бизнеса: редакторы крупных журналов, фешн-критики, знаменитые актеры, начинающие модельеры и светские львицы.

Я начинаю идти мимо них, и раздаются аплодисменты. По правилам проведения показа нужно держать «нейтральное лицо». Но мои губы невольно растягиваются в улыбке. Я продолжаю уверенно идти и смотрю вперед. Дохожу до края подиума и останавливаюсь.

В этот момент на меня обрушиваются вспышки фотокамер. Они ослепляют меня, но я привыкла к этому и не моргаю. Я приветствую дюжину фотографов, которые выкрикивают мое имя.

Щелк.

Щелк.

Щелк.

Внезапно зрители, аплодисменты и фотографы пропадают. Темнота окутывает все пространство вокруг. Остаются только вспышки фотокамеры.

Щелк.

Щелк.

Щелк.

Сквозь закрытые веки мелькает свет. Моя голова лежит на чем-то твердом, а щека прижата к прохладной кожаной обивке. С трудом раскрываю глаза и прищуриваюсь от очередной вспышки.

Я едва вижу, как в полумраке чья-то рука держит перед моим лицом телефон.

— Кто ты? — пытаюсь выдавить из себя.

Но в моем рту пересохло, и мои слова звучат едва слышно. Головокружение усиливается с невероятной скоростью. Мои веки наливаются тяжестью.

Очередная вспышка ослепляет меня, прежде чем я снова теряю сознание.

Глава 6. Вторжение

Я нажимаю на курок, и его мозги разлетаются по стене. Отпускаю его, и он замертво падает на унитаз. С моих пальцев стекает его кровь, пока я смотрю на его изувеченное лицо.

Кто он, мать его, такой?

Для чего ему понадобилось убивать дочь Альфи?

В любом случае, поздно задавать такие вопросы.

С ним покончено.

Я ставлю Glock на предохранитель и поднимаю мертвую девушку. Заношу ее в кабину и закрываю дверь. Ударяю рукояткой пистолета по ручке, чтобы ее нельзя было открыть с наружной стороны. Это поможет выиграть немного времени.

Убираю пистолет за пояс, разворачиваюсь и приближаюсь к Софии. Наклоняюсь и вижу, как ее губы беззвучно шевелятся. Она пытается что-то сказать, пока ее расфокусированный взгляд блуждает по моему лицу.

Ее глаза встречаются с моими, а затем она опускает веки.

— Эй, — я хватаю ее за плечи. — Смотри на меня. Не отключайся.

Ее голова безвольно опускается. Я убираю в сторону ее волосы, обнажая шею, и подношу пальцы к сонной артерии. Нащупываю пульс, и в этот момент в коридоре раздаются приглушенные голоса.

Опускаю Софию на пол, иду ко входу и по пути беру табличку с надписью: «Идет уборка». Веша