Джессика вошла в здание. Оно было почти средневекового масштаба. С момента закрытия заведения оно пришло в упадок. Было высказано несколько идей относительно его будущего, не последней из которых была возможность превратить его в тренировочную базу для "Филадельфия Иглз". Однако стоимость ремонта была бы огромной, и до сих пор ничего не было сделано.

Джессика подошла к жертве, стараясь не потревожить возможные следы, хотя внутри здания снега не было и собрать что-либо пригодное для использования было маловероятно. Она посветила фонариком на жертву. Этой женщине было под тридцать. На ней было длинное платье. Оно тоже, казалось, было из другого времени, с эластичным бархатным лифом и полностью гофрированной юбкой. На ее шее был нейлоновый ремень, завязанный сзади узлом. Он оказался точной копией того, что был найден на шее Кристины Джакос.

Джессика прижалась к стене, осматривая интерьер. Криминалисты скоро установят сетку. Перед уходом она взяла свой фонарик и медленно, осторожно осмотрела стены. И увидел это. Примерно в двадцати футах справа от окна, утопая в куче бандитских значков, было граффити с изображением белой луны.

"Кевин".

Бирн вошел внутрь, следуя за лучом света. Он обернулся и в полумраке увидел глаза Джессики. Они уже стояли там раньше, как партнеры, на пороге растущего зла, в момент, когда то, что, как им казалось, они поняли, стало чем-то большим, чем-то гораздо более зловещим, чем-то, что пересмотрело все, во что они верили относительно дела.

Когда они стояли снаружи, их дыхание образовывало облачка пара в ночном воздухе. "Офиса ME не будет здесь в течение часа или около того", - сказал Бирн.

"Через час?"

"Рождество в Филадельфии", - сказал Бирн. "Уже два других убийства. Они растянуты".

Бирн указал на руки жертвы. "Она что-то держит".

Джессика присмотрелась повнимательнее. Что-то было в руках женщины. Джессика сделала несколько снимков крупным планом.

Если бы они следовали процедуре в точности, им пришлось бы дождаться, пока судмедэксперт объявит женщину мертвой, и пока будет сделан полный набор фотографий и, возможно, видеозапись жертвы и места происшествия. Но Филадельфия этой ночью не совсем следовала процедуре - на ум пришла фраза о любви к ближнему, за которой последовала история о мире на земле, - и детективы знали, что чем дольше они будут ждать, тем больше вероятность того, что ценная информация будет утеряна из-за стихии.

Бирн подошел ближе и попытался осторожно разжать пальцы женщины. Кончики ее пальцев ответили на его прикосновение. Полное окоченение еще не наступило.

На первый взгляд казалось, что в сложенных чашечкой руках у жертвы был шар из листьев или веточек. При резком освещении это был темно-коричневый материал, определенно органический. Бирн подошел ближе, приготовился. Он разложил на коленях женщины большой пакет для улик. Джессика старалась ровно держать свой фонарик. Бирн продолжал разжимать хватку жертвы, медленно, палец за пальцем. Если женщина зачерпнула ком земли или компоста с земли во время борьбы, вполне возможно, что у нее под ногтями остались важные улики от убийцы. В ее руках даже могла быть вещь , являющаяся прямой уликой - пуговица, застежка, лоскуток ткани. Если что-то может сразу указать на интересующего человека, например, волосы, волокна или ДНК, то чем раньше они смогут начать его поиски, тем лучше.

Мало-помалу Бирн отодвинул мертвые пальцы женщины. Когда он, наконец, вернул ей четыре пальца на правой руке, они увидели то, чего не ожидали увидеть. После смерти эта женщина не держала в руках пригоршню земли, листьев или веток. После смерти она держала маленькую коричневую птичку. В свете аварийных ламп это был воробей или, возможно, крапивник.

Бирн осторожно сомкнул пальцы жертвы. Они надевали на них прозрачный пластиковый пакет для улик, чтобы сохранить все следы улик. Это было далеко за пределами их способности оценить или проанализировать на месте.

Затем произошло нечто совершенно неожиданное. Птица вырвалась из рук мертвой женщины и улетела. Он метался внутри огромного, затененного пространства гидротехнического сооружения, взмахи его крыльев отражались от ледяных каменных стен, щебеча то ли в знак протеста, то ли с облегчением. Затем он исчез.

"Сукин сын", - заорал Бирн. "Черт".

Это не было хорошей новостью для команды. Они должны были немедленно положить руки трупа в пакеты и ждать. Птица могла бы сообщить множество криминалистических подробностей, но даже после своего вылета она дала некоторую информацию. Это означало, что тело не могло пролежать там так долго. Тот факт, что птица была еще жива - возможно, сохраненная теплом трупа - означал, что убийца позировал этой жертве в течение последних нескольких часов.

Джессика направила фонарик на землю под окном. От птицы осталось несколько перьев. Бирн указал на них офицеру криминалистической службы, который взял их пинцетом и поместил в пакет для улик.

Теперь им предстояло дождаться кабинета судмедэксперта.

Джессика подошла к берегу реки, выглянула наружу, затем снова посмотрела на тело. Фигура сидела в окне, высоко над пологим склоном, который сбегал к дороге, а затем более круто спускался к мягкому берегу реки.