– Да, я понимаю. Мы к этому вернемся, и вы должны посмотреть, что можно сделать, чтобы удовлетворить эту потребность. Но говоря, что это еще не вся правда о вашей жизни, я имела в виду не это. Я хотела указать, что вы тот человек, который нашел в себе силы уйти из родительской семьи в самостоятельную жизнь очень рано, в семнадцать лет; выйти замуж, выдержать, правильнее сказать, вытерпеть двенадцать лет очень сложных отношений с мужчиной, который отобрал у вас все – идентичность, любимые занятия, независимость, работу, танцы, друзей и привычки. Вы родили двух детей, и вы справляетесь с ними: ваши девочки, как и все дети, имеют свои особенности и сложности, но они здоровы, активны, воспитаны – и это ваша заслуга. Вы смогли уйти от своего мужа буквально в никуда – это многого стоит и мало кому удается, скажу я вам как психолог, много работавший с созависимыми людьми. Вы смогли найти работу после 12-летнего перерыва в профессиональной деятельности, начать буквально с нуля, в новой для вас профессии. Это страшно, но у вас получилось! И с нуля, практически без помощи со стороны, начать обеспечивать себя и девочек. Вы их единственный родитель, но полностью решаете их финансовые и эмоциональные нужды. Вы неидеальны, Даш, но посмотрите, насколько вы сильны! Вы отлично справляетесь. Вы столько уже прожили, прочувствовали сложного, столько вложили в свою жизнь. Вам есть что терять, ваша жизнь ценна. И вы – та, кто все это сделал, чтобы все это было правдой, вы тоже заслуживаете уважения. Разве нет? Вы можете соединиться с этим чувством?

– Да, когда вы так говорите – могу. Но самой мне не приходит в голову, то есть я сама так на это не смотрю.

– Понимаю, поэтому давайте продолжим. Вы учитесь, вы думаете о перспективе. Я давно вас знаю, и в этом году впервые слышу о ваших планах на будущее и о вашей готовности сегодня делать шаги в сторону этого будущего. Это сильная перемена. Все это заслуживает большого уважения. Но, Даша, вы теряете другое…

– Радость и кайф?

– Что-то в этом роде, – я улыбаюсь. – Настоящий момент. То, что он тоже должен быть наполнен жизнью. Когда вы были с мужем – в своей «беззаботной», в кавычках, жизни – вам не надо было зарабатывать, но вы не способны были наслаждаться моментами, ценить дни. Да, вы выпивали – это вам помогало. Теперь у вас больше нет возможности прибегать к алкоголю: он не вписывается в вашу жизнь, которая требует вашего перманентного присутствия. И это хорошо. Но у вас нет радости, нет расслабленности. Конечно, вы не выдерживаете и попадаете в подобные истории.

– Но у меня есть танцы…

– Да. И это, кстати, тоже одна из заслуг, которую я не назвала: помимо организации быта и всего прочего, вы еще смогли добавить что-то по-настоящему приятное и ценное в свою жизнь. Но посмотрите, что вы делаете с этими танцами?

– Что?

– Вы находите там человека, падаете в эту страсть. И таким образом бросаете и танцы, и свою жизнь. Что будет, если вдруг – я говорю всего лишь «вдруг» – с ним ничего не сложится, а на танцы он ходить продолжит? Как вы будете себя там чувствовать, не будет ли это проблемой?

– Возможно, мне будет стыдно. Стыдно там появляться… я не уверена. По правде говоря, я уже была готова отменить завтрашнюю тренировку, чтобы вместо этого побыть с ним, ведь другого времени у меня попросту нет. Но он отказался, потому что хочет потанцевать. Он только-только открывает для себя танцы, и ему это важно.

– И вы почувствовали…

– … себя недостаточно важной. Точнее, абсолютно неважной. Но ведь это моя давняя проблема. Он тут не причем, он не создал ничего нового.

– Вы чувствуете себя так достаточно часто. Это правда. Но на это есть основания. Когда мужчина вот так отказывает во встрече – это достаточно адекватный повод для такого чувства. Но смотрите: вы действительно демонстрируете, что вы не важны. Для себя самой – ведь вы так легко отказываетесь от того, что вы любите, ради другого человека. Вы уже раньше отказались от танцев ради своего бывшего мужа, и что из этого получилось?

Я делаю небольшую паузу и продолжаю:

– А когда я слушаю содержание ваших фантазий и вижу их интенсивность, вашу захваченность, я понимаю, что вы готовы отвернуться от всей жизни, которую так скрупулезно строили последние полгода ради воображаемых отношений с человеком, насчет которого еще ничего точно не известно. Порядочный ли он вообще и подходит ли он лично вам?

– Блин. Почему я вообще себя не уважаю?! Я когда-нибудь стану нормальной?

– Вы нормальная, Даш. Отличная, – улыбаюсь и намеренно смягчаю интонации. – Просто сепарация – долгий процесс. Вы в острой фазе. Но вы и так взяли темп выше среднего.

Даша успокоилась. Выглядит чуть более уверенной и устойчивой. Мы с полминуты молчим. Я хочу, чтобы Даша переварила сказанное и сама направила наш разговор, куда ей важно. И она это делает. В очень экзистенциальной манере, потому что она уже давно в терапии и овладела специфической лексикой: