Закончив свой жизненный путь в доме престарелых, она попала в тело юной невесты князя, которую везут в Северные земли к будущему мужу.

Впереди — вражда с властной свекровью, равнодушный муж и двор, где каждый хочет её уничтожить. Но они не знают, с кем связались.

За плечами новой княгини — жизненный опыт, полвека работы главным бухгалтером и железная воля женщины, которой нечего терять.

Глава 10

Посланник привёз пакет на имя Галатеи. Ни одна бумага, ни одно послание не должны были быть связаны с моим именем. Поэтому, когда Галатея тихо постучала в мои покои и вложила пакет мне в руки, я поняла: вот оно.

Началось.

Внутри лежали документы на имя Эллы Веллингтон.

Я читала, и во мне поднималась благодарность к Уильяму Мюррею, который всё-таки нашёл способ сделать мне легенду, не слишком расходящуюся с правдой.

Да ещё так быстро, что у меня создалось впечатление, что он был готов к такому развитию событий.

Хотя, я же не знала всех его возможностей.

А дворянка — это хорошо, потому как простолюдинкой мне было бы не притвориться — слишком выдавали осанка, руки, привычка смотреть людям в глаза. И это даже не Элеонора, это была я, женщина из XXI века. Ну, вот не было у меня привычки склоняться перед королями.

И образ Эллы Веллингтон, дворянки-сироты из обедневшего рода, был как раз тем, что нужно.

Дворянская фамилия давала больше прав, а значит, и возможностей. По документам мне было двадцать три, я совершеннолетняя. А значит, я могу покупать землю. Могу вести дела и даже вступить в гильдию.

И самое главное — у Эллы Веллингтон было наследство.

Я не знаю, как Мюррею это удалось, но по бумагам было сказано, что отец Эллы занимался торговлей и сколотил небольшое состояние. Мне достался дом в городе Увэлри, расположенном на острове Туллог, и счёт в банке — не бог весть какой, но кругленький.

К сожалению, по здешним законам до достижения двадцати пяти лет я могла распоряжаться только процентами, но это была обычная практика, и Уильям, умница, не стал ничего менять, чтобы не вызвать подозрений.

И было письмо от адвокатской конторы «Вернон и сыновья», о том, что мне требуется вступить в права наследства, для чего следует прибыть на остров Туллог.

А корабль, что шёл туда, назывался «Святая Мария» и выходил из портового города Риль через два дня, на рассвете.

Сердце моё вдруг ускорилось, а дыхание участилось. Мне показалось, что всё слишком гладко складывается, чтобы быть правдой. Так бывает, когда уже всё решено, и осталось сделать один-единственный шаг. И ты знаешь, что, если не сделаешь шаг, то пропадёшь, но не знаешь, что ждёт тебя там, за следующим шагом.

Сможешь ли ты там идти? Или это снова натянутый канат, по которому надо пройти. Чуть больше шаг — сорвёшься. Чуть меньше — не удержишься.

Утром за завтраком я предложила Эссе прокатиться в город.

— Эсса, помнишь, ты рассказывала про ярмарку в портовом городе?

— Помню, ваше высочество. Как не помнить, — пожилая нянька улыбнулась, она вообще с того момента, как мы прибыли в Южную резиденцию выглядела расслабленной, похоже, что тяжёлый воздух дворца давил и на неё.

— Хочу сегодня поехать, — заявила я, — посмотреть и ярмарку, и город, и порт.

А про себя добавила: и тот корабль, который скоро увезёт меня к свободе.

***

В город мы поехали в карете.

При замке была небольшая конюшня, и дворецкий, узнав о моих планах, сначала предложил нам полуоткрытую коляску, из тех, что с одной стороны прикрывают тебя от солнца, а с другой стороны тебя обдувает встречный ветерок. Но карета для моих планов подходила лучше, потому что мне не очень хотелось, чтобы все видели, кто раскатывает в коляске по ярмаркам.

С собой я снова взяла двух своих охранников. В конце концов, так мне было спокойнее — кто его знает, как здесь устроены портовые города. По моим впечатлениям портовый город это всегда опасно, как и любой большой город.

Пока мы ехали, ничего подозрительного я не замечала, но в памяти упрямо всплывало: сам город и порт при нём могут быть двумя разными мирами.

Охранники, кстати, тоже стали неожиданно выглядеть более расслабленными. У меня даже мелькнула вздорная мысль, а не припишут ли им дезертирство за то, что я собственным приказом выдернула из дворца и повезла невесть куда. Я даже почувствовала неловкость перед мужчинами, тем более что уже знала, как их зовут.

Одного звали Боб. Второго — Роб.

На самом деле их обоих звали Роберт. Так уж сложилось. Но, чтобы не путаться, я объявила, что буду звать их по-разному, и они не возразили. С тех пор как мы покинули дворец, они мне вообще ни разу не возразили — и это, с одной стороны, радовало, а с другой слегка напрягало.

Ситуацию мне немного разъяснила Эсса, когда я осторожно поделилась своими сомнениями: правильно ли, что я забрала солдат, никого не предупредив?