Мои мышцы сжимаются, я уже готовлюсь броситься к нему, как…

Мой взгляд снова падает на Элиру.

Даже в глубоком обмороке ее тонкие пальцы намертво вцепились в ткань платья на животе. Ее тело инстинктивно защищает нерожденного ребенка.

Перед глазами проносится то, что произошло в казематах. Как эти самые руки мягко светились золотой магией, отдавая последние крупицы сил моему умирающему брату. А потом, как эта ненормальная женщина выскочила из укрытия прямо под ревущее пламя дракона и плеснула что-то в глаза своему мужу, чтобы выиграть для нас драгоценные минуты.

Она спасла Кайла.

Она спасла… меня.

“Тьма тебя побери, Элира!”

Я с силой стискиваю челюсти, так что боль отдается в висках.

Внутри меня бьются две стихии. Если я сейчас поддамся жажде крови и сцеплюсь с Дарианом, Кайл и эта упрямая девчонка могут пострадать.

Дикий рык вырывается из моего горла. Я силой загоняю своего дракона поглубже, срываюсь с места и падаю на одно колено рядом с Элирой.

От нее пахнет кровью, целебными травами и почему-то горьким миндалем. Ее руки такие холодные, что когда я подхватываю ее, по моим предплечьям бьет статическим электричеством.

Я забрасываю ее на свободное плечо. Она пугающе легкая, словно в ней не осталось ничего, кроме слепого упрямства.

— Только попробуй сдохнуть по дороге, Вейр, — хрипло цежу я сквозь зубы.

Я выпрямляюсь.

На одном плече Кайл, на другом жена врага.

Позади, со стороны разрушенной хижины, Дариан издает первый осмысленный, полный нечеловеческой ярости рев.

Но я уже не оборачиваюсь.

Мощным рывком я ухожу в глубокую чащу. Деревья смыкаются за нашей спиной.

Нам нужно уйти как можно дальше, туда, где в горных ущельях след этой светящейся золотой нити хотя бы немного затеряется среди природных магических потоков.

***

Элира

Тьма расступается неохотно.

Первое, что пробивается сквозь серую пелену, это жесткая тряска. Каждое движение отдается тупой болью в ребрах, в которые упирается что-то твердое.

Меня несут.

В нос бьет резкий запах морозной свежести, влажного камня и кожи. Звук шагов гулким эхом отражается от невидимых стен.

Мы больше не в лесу.

Внезапно движение прекращается.

Сильные руки перехватывают меня, и я соскальзываю вниз прямо на холодную каменистую поверхность.

От резкого перепада температур я судорожно втягиваю воздух и распахиваю глаза.

Над нами нависают отвесные скалы, смыкающиеся где-то высоко вверху, оставляя лишь узкую полоску серого неба.

Мы в каком-то ущелье.

Ледяной горный ветер гуляет между камнями, продувая меня насквозь.

Первым делом я лихорадочно кладу руки на живот.

Фух, пульсация внутри слабая, но она есть.

Я с трудом поворачиваю голову.

Ровен стоит в паре шагов, тяжело втягивая воздух. Переведя дыхание, он поворачивается ко мне. В его светлых глазах нет ни капли тепла, только напряжение и что-то еще, чему я пока не могу дать названия.

— Зачем? — мой голос срывается. — Ты должен был бросить меня там.

Челюсти Северного лорда сжимаются. Желваки резко перекатываются под натянутой кожей.

— Должен был, — роняет он ровно, как отрезает. — И так было бы правильней. Но ты бросилась под пламя, чтобы дать нам время. Я тепреть не могу быть кому-то обязанным, Вейр. К тому же… — его губы кривятся в хищной усмешке, — позволить твоему ублюдку-мужу получить то, что он так жаждет уничтожить, непозволительная роскошь.

Я не успеваю ответить. Боковым зрением улавливаю слабое движение.

Кайл. Он лежит в нескольких шагах от меня, раскинув руки. Его лицо сливается по цвету с серым камнем ущелья, а грудная клетка едва приподнимается.

Инстинкт лекаря мгновенно выжигает остатки слабости. Я забываю про страх, про боль в собственном теле и про ледяной взгляд Ровена.

Стиснув зубы, я на четвереньках подползаю к раненому и притягиваю к себе спасенный саквояж, который Ровен тоже забрал с собой.

Достаю из сумки узконаправленный световой кристалл, раздвигаю веки парня и свечу прямо в зрачки. Реакция вялая, замедленная. Мозг уходит в глубокую гипоксию.

— Переверни его на бок, быстро! — командую я, даже не задумываясь, что отдаю приказы самому опасному человеку Севера. — Запрокинь ему голову, чтобы язык не перекрыл дыхательные пути.

На удивление, Ровен не спорит. Он опускается на колени напротив меня и четко выполняет указания.

Я тут же впиваюсь большими пальцами в точки под мочками ушей Кайла, растирая их с такой силой, что кожа краснеет, затем жестко давлю на точку под носом.

Болевой шок должен вытащить его нервную систему из отключки.

Свободной рукой нащупываю в саквояже стеклянную ампулу с экстрактом едкого первоцвета. Отламываю носик и подношу прямо к носу Кайла.

Резкий, вышибающий слезу аммиачный запах бьет по рецепторам.

Парень слабо дергается и издает сиплый стон.