Он выполняет приказ. Руки, которые вырвали чугунную решетку из камня, сейчас дрожат над лицом брата.

Я открываю Кайлу рот, очищаю его, проверяю язык. Дыхательные пути свободны. Прикладываю ухо к груди. Сердце работает неровно.

Магия могла бы быстрее разогнать лекарство по крови. Но после клятвы меня мутит от слабости, а золотой поток может снова осветить нить.

Я достаю ампулу сердечного камня.

— Раньше ты дала три капли, — говорит Ровен.

— Сейчас нужна одна. Три сорвут ритм.

Отламываю носик, набираю лекарство в пипетку и капаю под язык. Затем зажимаю Кайлу нос и делаю два выдоха.

Грудь поднимается.

Опускается.

Проверяю шею — пульс исчез.

Я начинаю надавливать на середину груди.

— Считай до тридцати.

Ровен смотрит на брата, словно каждым движением я причиняю ему боль.

— Считай!

— Один. Два. Три…

На двадцати он сбивается.

— Сначала.

— Один. Два. Три…

Тридцать нажатий. Два вдоха. Снова тридцать.

Внизу живота снова тянет. Настойка лунного цвета лежит рядом, перламутровая капля блестит на горлышке.

Я не притрагиваюсь к флакону.

Еще один цикл.

Перед глазами темнеет.

— Дай мне, — рычит Ровен.

— Сломаешь ему ребра.

— Покажи.

Я переставляю его ладони и накрываю сверху своими.

— Дави ровно. Вот так. Мягче!

Он корректирует силу сразу.

Могущественный Лорд Севера смотрит на меня после каждого нажатия, ожидая приговора. На лице остались только стиснутые зубы и страх сделать что-то неправильно.

Я делаю два новых вдоха.

Кайл вдруг кашляет.

Ровен отдергивает руки. Его брат судорожно втягивает воздух, давится и снова кашляет.

— На бок!

Мы осторожно поворачиваем его. Я поддерживаю голову, вытираю пену с губ и считаю вдохи.

Редкие. Неровные. Свои.

— Он жив.

Ровен закрывает глаза. На мгновение прижимается лбом к виску брата, потом сразу отстраняется.

Кайл шевелится.

— Леди… — едва слышно сипит он.

— Не говори.

Он открывает мутные глаза.

— Та женщина… в храме…

Я склоняюсь ниже.

— Какая женщина?

— Светлые волосы… длинные… золотое платье… на шее красный камень… как капля крови…

Я узнаю ее сразу.

Именно в таком платье Лиана появилась на зимнем приеме, когда Дариан впервые привел ее в наш дом. Рубиновый кулон лежал в ложбинке на груди и вспыхивал при каждом движении.

— Что она делала в храме?

Кайл с трудом облизывает губы.

— Смеялась… со жрецом. Была здоровой… Потом сама выпила из кубка.

— Что выпила?

Его веки закрываются.

Я хватаю его за плечо.

— Кайл, посмотри на меня. Чем пахло?

— Горьким… миндалем…

Он снова теряет сознание.

Горный ветер вдруг кажется оглушительным.

Тот же сладковато-горький запах шел от Лианы, когда Дариан внес ее в мою спальню. Тот же яд разъедал ее сосуды, пока я готовила антидот.

Она выпила его сама.

Лиана вошла в храм здоровой, смеялась со жрецом, а потом добровольно проглотила яд. Она знала, что Дариан принесет ее ко мне. Знала, что он потребует ритуал. Рассчитала, что я отдам ей свою магию и искру ребенка, потому что другого способа спасти умирающую мне не оставят.

Все началось гораздо раньше, чем Дариан распахнул дверь моей спальни.

Я вспоминаю, как он ворвался ко мне. Как сразу потребовал не просто помощи, а мой дар. Как не дал даже осмотреть Лиану спокойно.

По спине медленно проходит холод.

Лиана могла рассчитать его страх. Его одержимость истинной. Его уверенность, что жена обязана подчиниться.

Но могла ли она заранее знать, что он потребует именно ритуал?

Я поднимаю взгляд на Ровена.

Самая страшная мысль уже прозвучала внутри.

Что, если Дариан с самого начала знал, зачем Лиана выпила яд?

15. Она выпила яд сама

— Ты думаешь, Дариан участвовал в этом? — спрашивает Ровен.

Я не сразу понимаю, что произнесла последнюю мысль вслух.

Смотрю на Кайла. Он снова лежит неподвижно, но грудь слабо поднимается.

— Я не знаю. Дариан принес Лиану прямо ко мне и с порога потребовал отдать ей силу. Даже не спросил, можно ли вылечить ее иначе.

— Твой муж самоуверенный ублюдок. Для соучастия пока маловато.

Я резко вскидываю голову.

— Ты его защищаешь?

— Я защищаю нас от ошибки. Пока ты обвиняешь Вейра, настоящий враг может спокойно сидеть в храме.

Ответ застревает в горле. Ровен прав, и от этого хочется спорить еще сильнее.

Ветер усиливается. С серого неба начинает сыпаться ледяная крупа. Кайл лежит на промерзших камнях.

— Его нужно унести с ветра. После остановки дыхания он может снова сорваться.

Ровен поднимает брата. Я собираю ампулы, прячу настойку лунного цвета в отдельный карман и затягиваю ремни саквояжа.

— Идти сможешь?

— Смогу.