Мне не хватает воздуха, низ живота снова стягивает тугим болезненным узлом. Мое тело не выдерживает температурного шока и запредельного выброса адреналина.

Я с ужасом смотрю на Кайла. Искры падают прямо на его безвольно лежащее тело. Если эти двое сейчас разнесут хижину, мы все сгорим заживо.

Я потеряю ребенка не от магии Лианы, а от болевого шока прямо здесь, на этом грязном полу!

— Стой! — кричу я, изо всех сил перекрывая рев пламени.

Драконы не слышат. Они сцепились намертво.

Я делаю судорожный шаг вперед, прямо к эпицентру их схватки, и кричу так, что срываю связки:

— Ещё один шаг! И ты добьёшься того, чего хотела Лиана, Дариан! Я потеряю ребёнка прямо здесь!

Пространство мгновенно замирает.

Дариан останавливается, тяжело дыша. Его занесенная для удара рука медленно опускается.

Слово «ребенок» бьет по его первобытным, драконьим инстинктам. Он напряженно смотрит на меня, на то как мои руки судорожно сжимают живот, но в его глазах нет ни раскаяния, ни нежности, ни страха за меня.

Его взгляд медленно скользит от меня к Ровену. И я вижу, как губы Дариана кривятся в уродливой усмешке.

— Ребенка? — цедит он, и в его тоне столько яда, что им можно отравиться. — Если это выродок северного рода, то мне на него плевать!

Мир останавливается.

Воздух застревает в горле колючим комом.

Я смотрю на мужчину, с которым делила постель. На мужчину, которого любила, чьего наследника ношу под сердцем. И не могу поверить в то, что слышу.

Он считает меня шлюхой.

Он сложил у себя в голове мой отказ помогать его любовнице, мой побег и помощь Ровену и выдал самый дикий, самый невозможный вывод, на который только был способен его воспаленный мозг.

Фраза Дариана бьет меня даже сильнее, чем его удар мечом, которым он убил меня в прошлой жизи. Он разрывает мою душу в клочья.

Тогда Дариан хотя бы просто был слеп. Сейчас же он намеренно втаптывает меня в грязь.

Пустота внутри мгновенно заполняется звенящей, обжигающей ненавистью.

Я медленно вскидываю подбородок.

— Выродок? — шепчу я, но этот шепот звучит громче любого крика. — Ты назвал моего ребенка выродком?

Дариан открывает рот, явно чтобы чтобы выплюнуть какую-то очередную жестокую фразу, но он не успевает издать ни звука.

Терпение Ровена лопается и Северный лорд срывается с места.

Ледяная ударная волна врезается в грудь Дариана с такой чудовищной мощью, что моего мужа сносит с ног прямо в стену.

Но даже крепкая стена не выдерживает такого сокрушительного удара и с диким треском разлетается в щепки. Оба дракона вываливаются наружу, прямо на усыпанную прелой листвой землю.

Я бросаюсь к пролому в стене, судорожно вдыхая холодный воздух, пришедший на смену удушливому дыму.

Там, на лесной поляне, разворачивается настоящая бойня.

Огонь и лед хлещут друг друга, выжигая и вымораживая землю. Дариан рычит, его руки покрываются плотной золотой чешуей, когти рвут ткань камзола Ровена. Северянин уклоняется с пугающей грацией, отвечая короткими, но мощными ударами ледяной магии.

Деревья вокруг них трещат и падают, от чудовищного выброса бешеной магии.

Я вцепляюсь побелевшими пальцами в дверной косяк и заставляю работать голову отстраненно.

Пусть Ровен силен, но чем дольше Дариан с ним дерется, чем дольше он нас здесь задерживает, тем больше шансов, что сейчас сюда придут его бойцы и нас всех схватят.

Но как остановить дракона? Есть ли что-то что могло бы если не остановить его, то хотя бы замедлить?

Мой взгляд лихорадочно падает на раскрытый саквояж, валяющийся у ног.

Зелья. Травы. Препараты, которые я в спешке сметала с полок лазарета.

Я падаю на колени, не обращая внимания на щепки, и лихорадочно перебираю стеклянные флаконы.

Кровеостанавливающее. Стимулятор.

Все не то.

И вдруг пальцы натыкаются на тяжелый, граненый пузырек из темного стекла.

Вытяжка из синего аконита.

В лечебнице я использовала этот препарат в микроскопических дозах для расслабления мышц пациентам с тяжелыми переломами или жесточайшими судорогами.

Аконит наглухо блокирует передачу сигналов от нервных окончаний к мышцам. Но в чистом, концентрированном виде... если эта жидкость попадет на слизистую — например, в глаза — она сработает как мгновенный паралитик. Пока мозг будет кричать телу «бей», мышцы превратятся в кисель.

Я сжимаю флакон в кулаке и, пригнувшись, выбегаю из полуразрушенной хижины на поляну.

Жар от пламени Дариана опаляет ресницы, но я обхожу их по дуге, прячась за широким стволом поваленной сосны.

Дариан теснит Ровена. Мой муж заносит покрытую чешуей руку, его когти вспыхивают пламенем, целясь Северянину в горло.

— Дариан! — кричу я изо всех сил, выходя из укрытия.

Рефлексы берут верх. Услышав мой голос, муж резко поворачивает голову.

Этой доли секунды мне хватает.

Я выдергиваю тугую пробку и с размаху выплескиваю густую жидкость прямо ему в лицо.