Он не спорит. Мы уходим глубже в ущелье. Ровен сбавляет шаг, хотя постоянно оглядывается, проверяя, не отстала ли я.

Через четверть часа он сворачивает в расселину, скрытую за нависшей плитой. За ней обнаруживается сухое укрытие со старыми поленьями и кругом от костра.

— Северный дозор оставляет такие места по всему перевалу.

Ровен укладывает Кайла на плащ. Я проверяю пульс и дыхание.

— Разожги огонь. Небольшой. Быстро греть нельзя.

Он щелкает пальцами. По коже пробегает ледяное сияние.

— Очень полезный дар, — бросаю я и протягиваю огниво.

Через несколько минут щепки потрескивают. Я развожу каплю стимулятора водой и смачиваю Кайлу губы.

— Он очнется? — спрашивает Ровен.

— Должен. Если мозг не пострадал.

— Если?

— Я не стану лгать.

Ровен опускается у стены. Порез на его ладони все еще кровит.

— Дай руку.

— Сначала брат.

— Кайл дышит. Перевяжи.

Я промываю рану и стягиваю края. Он следит за моим лицом.

— Ты всегда командуешь ранеными?

— Только теми, кто мешает мне их лечить.

Кайл стонет.

Я сразу склоняюсь над ним.

— Кайл, ты слышишь меня?

Он открывает глаза и несколько секунд смотрит на каменный потолок.

— Мы… ушли?

— Ушли, — отвечает Ровен. — Теперь расскажи, что видел.

— Не дави. Кайл, говори коротко. Если станет тяжело, остановимся.

Он едва заметно кивает.

— Я проник… в поместье два дня назад. Выслеживал Корда.

Имя мне незнакомо, зато Ровен мрачнеет.

— Человек Дариана. Его видели рядом с местами, где исчезли наши разведчики.

Кайл втягивает воздух.

— Корд вошел через восточные ворота. Я пошел следом. Хотел узнать, кто отдает приказы. Когда подняли тревогу, решил выйти через старый проход под храмом.

— Что ты увидел?

— Сначала вас.

Я замираю.

— Меня?

— Вы стояли у алтаря. Положили браслет в чашу… Жрец держал руки над вашей головой.

Память возвращается сразу.

Три дня назад браслет начал хуже открывать охранные печати лечебницы, и я пришла в родовой храм на обряд обновления.

Я не была истинной Дариана. Родовая магия не признавала меня естественно. Раз в несколько месяцев жрец заново вплетал мой след в браслет. Иначе я лишилась бы доступа к лазарету, хранилищу лекарств и закрытым помещениям поместья.

Дариан называл это формальностью.

Я смотрю на ожог на запястье.

— Что произошло после моего ухода?

— Жрец дождался, пока вы выйдете. Потом пришла девушка. Невысокая, темные волосы, белый передник с синей вышивкой.

— Мира.

Моя служанка. Девочка, которую я вытащила из болотной лихорадки. Она расчесывала мне волосы, приносила завтрак и держала таз, когда меня тошнило по утрам.

— Что она принесла?

— Сверток. Внутри лежали рыжие волосы, маленький флакон с кровью и листы.

Я сжимаю перевязанную ладонь.

— Откуда у нее моя кровь?

Перед глазами вспыхивает лазарет. Четыре дня назад треснула ампула и стекло распороло кожу у основания большого пальца. Мира первой прижала к ране льняную салфетку и сама унесла окровавленную ткань.

Если сразу замочить ее в воде с закрепляющей солью, можно собрать несколько капель для ритуала.

Я еще и поблагодарила Миру за заботу.

Я резко поднимаюсь, но мир качается. Ровен успевает перехватить меня за плечо.

— Сядь.

— Она спала в соседней комнате, — шепчу я. — Знала, где лежат мои лекарства. Знала, когда Дариан не приходит ночевать. Я рассказывала ей то, чего не говорила никому.

— Поэтому ее и выбрали.

Я сбрасываю его руку и снова опускаюсь рядом с Кайлом. Если позволю себе сейчас думать о каждом разговоре с Мирой, развалюсь на части. У меня нет на это времени.

— Продолжай, Кайл.

— Что было на листах?

— Я не видел. Слышал, как жрец спросил, уверена ли она в сроках. Девушка сказала, что вы плохо переносите запах мяса, перестали пить вино, просыпаетесь ночью и просили настойку лунного цвета.

Каждая фраза входит под кожу тонкой иглой.

Мира знала. Следила, что я ем, сколько сплю, какие лекарства беру. Собирала признаки беременности, пока я сама боялась в нее поверить.

Ровен тихо ругается.

— Что жрец сделал с кровью?

Я даю Кайлу воду. Он делает маленький глоток.

— На алтаре лежала хрустальная заготовка. Пустая. Жрец положил рядом волосы, вылил кровь в углубление и накрыл все браслетом.

— Моим?

— Другим, но на нем был дракон.

Слепок родовой печати Вейров.

— Кровь засветилась, — продолжает Кайл. — Из нее потянулась золотая нить и вошла в хрусталь. Потом девушка ушла.

Я смотрю на Ровена.

— Канал создали во время обновления. Жрец получил доступ к моему магическому следу. Кровь и волосы позволили добраться до ребенка.

Он мрачно кивает.