Внезапно я чувствую как весь страх перед Ровеном просто улетучивается. На его месте вспыхивает слепая материнская ярость.

— У нас был уговор! — мой голос срывается на яростный шепот. Я отталкиваюсь от дерева, делая шаг к нему. — Я вытаскиваю твоего человека, а ты увозишь меня отсюда! Мой ребенок не был частью нашей сделки!

— Тогда я не знал, что ты беременна, — роняет он с убийственным спокойствием, — Сейчас же ситуация изменилась.

Моя рука молниеносно ныряет к поясу. Пальцы стискивают рукоять скальпеля.

Я выхватываю его и выставляю перед собой.

Мускулы на лице Ровена каменеют. Его взгляд опускается на сталь, дрожащую в моих руках, а затем медленно поднимается к моим глазам.

— Я не позволю! — каждое слово я выталкиваю сквозь стиснутые зубы, — Не позволю использовать моего ребенка. Ни Дариану. Ни тебе. Ни кому бы то ни было!

Ровен на мгновение опускает взгляд на скальпель и делает плавный, но уверенный шаг вперед. Так, что лезвие упирается в его твердую грудь. Одно резкое движение, и сталь войдет в тело.

Мы замираем.

Ровен смотрит на меня сверху вниз. В его глазах цвета зимнего неба нет ни капли страха. Он изучает мое лицо и я уверена, что видит перед собой загнанную в угол волчицу, готовую перегрызть глотку любому, кто посмеет протянуть руку к ее ребенку.

И только оценив мою решимость, он медленно поднимает руку и чуть отводит лезвие от своей груди.

— Спрячь эту игрушку, — его голос звучит низко, с хрипотцой, от которой по позвоночнику бегут мурашки. — Я не воюю с матерями, готовыми на все ради своих детенышей. Проблем от этого обычно больше, чем пользы.

Он отворачивается и, перехватив стонущего Кайла, бросает через плечо:

— А теперь поторопись. Если мы не уберемся отсюда, защищать тебе будет уже некого.

Слова дракона сбрасывают оцепенение. Я судорожно прячу скальпель, подхватываю саквояж и устремляюсь за ним.

Мы уходим глубоко в чащу. Бешеный спринт сменяется изматывающим шагом.

Лес за стенами поместья густой, враждебный. Корни деревьев цепляются за подол моего платья, ледяной ветер пробирает до костей.

Удивительно, но Ровен до сих пор держит ровно тот темп, который позволяет мне не задыхаться. Боль внизу живота не исчезает полностью, но переходит в ноющую тяжесть.

Спустя час изматывающего пути сквозь плотные заросли, деревья расступаются и впереди в свете полуденного солнца вырисовывается темный покосившийся силуэт охотничьего домика.

Ровен пинком распахивает дверь. Внутри пахнет старой хвоей и пылью.

Он аккуратно опускает Кайла на скрипучую деревянную лавку у стены. Я тут же, не тратя ни секунды, опускаюсь перед раненым на колени. Быстрая проверка зрачков. Пальцы на сонную артерию: сердцебиение ровное, хотя и слабое.

— Ему просто нужен покой, — тихо выдыхаю я, отстраняясь.

Только теперь, когда угроза миновала, я отхожу в самый темный угол хижины, бессильно оседаю на пыльный деревянный сундук и прикрываю глаза.

Дрожащими руками открываю саквояж и нащупываю нужный флакон с настойкой лунного цвета. Откупориваю крышку и делаю несколько судорожных глотков. Жидкость обжигает горло горечью, но уже через минуту по венам разливается спасительное тепло, а низ живота отпускает.

Я откидываюсь спиной на бревенчатую стену. Двумя пальцами нахожу пульс на своем запястье, частый, загнанный. Затем обе ладони ложатся на низ живота и медленно, мягко пальпируют мышцы.

Слава богам. Каменный спазм расслабляется, уплотнение уходит, возвращая тканям мягкость. Кризис миновал.

Малыш будет жить.

Шумный вздох облегчения срывается с моих губ и в эту же секунду я ощущаю на себе чужой взгляд.

Тяжелый, буквально осязаемый, как физическое прикосновение.

Я поворачиваюсь. Ровен стоит у противоположной стены и не сводит глаз с моих рук, все еще прикрывающих живот. От этого пристального внимания становится неуютно. — Почему вы так на меня смотрите? — мой голос звучит резче, чем я планировала. — Я думала, мы все решили там, в лесу.

Ровен медленно переводит взгляд на мое лицо.

— С кем связан твой ребенок? — глухо спрашивает он.

Я непонимающе хмурюсь. Что за бред?

— В каком смысле? Он связан со мной.

Но Ровен делает шаг вперед, и воздух вокруг него искрит от напряжения.

— Не придуривайся, Вейр! — его голос падает до угрожающего шепота. — Я же вижу ауру! Если ты решила играть со мной в игры и привести Дариана на своем хвосте, считай, что нашей сделке конец!

Внутри всё обрывается. Я до сих пор не понимаю о чем он говорит, но на самых задворках сознания возникает недоброе предчувствие.

— Что… — мой голос дрожит, срываясь на жалкий шепот. — Что именно вы видите, Ровен?

Дракон останавливается и недоверчиво щурится, будто не веря в то, что я действительно не притворяюсь.

— Я вижу, — чеканит он каждое слово, — что твой ребенок прямо сейчас связан с кем-то на огромном расстоянии. От него тянется яркая, пульсирующая золотая нить.

***