Организатор что-то бормочет, ведёт нас к столу, где уже разложены дегустационные образцы.

— Айлин, — зовёт она, — иди сюда, пробуй!

Я улыбаюсь и подхожу.

Мы начинаем дегустацию. Лика пробует, морщится, одобряет, критикует, снова пробует. Я помогаю, записываю, делаю фото.

Я настолько увлекаюсь процессом, что совсем забываю о том, что должен прийти Ярцев.

Я замечаю его буквально случайно, когда фотографирую торт с малиной и пытаюсь переживать торт с карамелью, который сестра запихнула мне в рот.

Я поднимаю взгляд вверх и застываю. Потому что упираюсь им прямо в Рената.

Ярцев стоит совсем рядом и смотрит прямо на меня. В тёмном костюме, с лёгкой небритостью. Я сильнее сжимаю пальцами планшет, чтобы не выронить его от неожиданности.

— Ренат! — Лика подскакивает, бежит к брату, обнимает его. — Хорошо, что ты приехал! Мне срочно нужен мужской совет. Из всех мужчин в моей жизни, только тебе не всё равно на меня.

Ренат продолжает на меня смотреть. В его глазах — лёд. Но я вижу, как дёргается его челюсть.

— Айлин, — произносит он ровно.

— Ренат.

Мы смотрим друг на друга, и воздух между нами становится густым. Невыносимым.

Лика не замечает ничего. Она тащит брата за руку к столу, усаживает напротив меня.

— Дегустируй! — командует она. — И скажи честно, я хочу знать правду!

Глава 6.1

Я опускаю глаза в планшет. Делаю новые пометки. У нас с выбором торта точно будут проблемы. Лике понравились десять видов. И определиться хотя бы до трёх — это будет задача невыполнимая. Я записываю названия, комментарии, пытаюсь систематизировать этот хаос, но чувствую на себе его взгляд. Ренат смотрит на меня. Я знаю. Я не поднимаю глаз, но чувствую кожей.

— Мне тебя покормить?! — Лика впивается взглядом в Рената, который с подозрением смотрит на образцы тортов.

— Выглядит так, будто до меня это уже сто раз попробовали, — отвечает Ярцев, и в его голосе проскальзывает лёгкая насмешка.

Я фыркаю. Потому что именно так всё и выглядит. Лика с остервенением пробовала каждый кусок торта, будто мстила ему за все свои переживания. Можно сказать, что образцы взяли на себя нелёгкую ношу. Лика на них скидывала гнев, разочарование и усталость.

— Какой эстет, — Лика громко вздыхает, а потом я вижу, как её глаза загораются опасным огоньком. Это, потому что к нам идёт её организатор.

— Ну как у вас дела, уже есть фавориты? — Она растягивает губы в улыбке, когда замечает, что с нами за столом уже сидит Ренат. И тут же поправляет причёску, встряхивает волосами, наклоняет голову чуть вбок.

Я сжимаю пальцы на планшете чуть крепче.

Она смотрит на него так, будто он главный десерт в этой пекарне. А я чувствую, как внутри всё закипает. Глупая, неуместная, запретная ревность.

— Мы ещё не определились, — отвечает Лика, не замечая ничего. — Слишком много вариантов.

— Да, выбор всегда сложный, — организаторша стреляет глазами в Рената, — особенно когда нужно угодить всем гостям. Но я уверена, что вы справитесь. Тем более с такой поддержкой.

Она делает шаг ближе к Ренату, и я чувствую, как у меня начинает загораться. Ещё немного и я вспыхну сильнее Лики.

Я опускаю взгляд в планшет, делаю вид, что записываю. Но пальцы дрожат.

— Ренат, вам обязательно нужно попробовать их карамельный торт, — воркует она, подавая ему тарелку. — Это фирменный рецепт.

— Вкусно, — говорит Ярцев ровно.

— Правда? — она сияет. — Я так рада!

Я поправляю воротник кофты. Она меня тоже бесить начала. Колется, давит, мешает дышать. Как и эта ситуация.

Лика щебечет что-то, организаторша что-то записывает. Я сижу, смотрю в планшет и чувствую, как внутри закипает злость.

С каких пор Ренату стал нравиться карамельный торт? Его нет даже в наших пометках. Потому что он настолько сладкий, что аж скулы сводит. А Ренат никогда не был фанатом сладкого. Я помню, как он кривился, когда Лика пыталась запихнуть в него конфеты. И его реакцию я тоже отлично помню.

Лика встаёт из-за стола, они с организаторшей куда-то отходят, обсуждая какие-то детали. Я смотрю на её удаляющуюся спину и чувствую, как внутри нарастает напряжение. Мы остались вдвоём. С ним. Наедине.

— Настолько хорош? — я вскидываю бровь и смотрю Ренату прямо в глаза. Голос звучит ровно, даже игриво, хотя внутри всё дрожит.

Ярцев прищуривается и смотрит на меня так, будто я только что нарушила кучу правил. В его взгляде — настороженность и лёгкое раздражение.

— Не понял.

Этот тон... Господи... Под кожей как будто всё льдом покрывается. Тот самый холодный, отстранённый голос. Но к сожалению для Рената, с этим тоном я знакома. Я слышала его сотни раз.

— Карамельный торт, — я киваю на коробочку с тортом, которую он только что попробовал. — Насколько я помню, ты не фанат таких сладостей.