Я опускаю глаза в планшет. Делаю новые пометки. У нас с выбором торта точно будут проблемы. Лике понравились десять видов. И определиться хотя бы до трёх — это будет задача невыполнимая. Я записываю названия, комментарии, пытаюсь систематизировать этот хаос, но чувствую на себе его взгляд. Ренат смотрит на меня. Я знаю. Я не поднимаю глаз, но чувствую кожей.

— Мне тебя покормить?! — Лика впивается взглядом в Рената, который с подозрением смотрит на образцы тортов.

— Выглядит так, будто до меня это уже сто раз попробовали, — отвечает Ярцев, и в его голосе проскальзывает лёгкая насмешка.

Я фыркаю. Потому что именно так всё и выглядит. Лика с остервенением пробовала каждый кусок торта, будто мстила ему за все свои переживания. Можно сказать, что образцы взяли на себя нелёгкую ношу. Лика на них скидывала гнев, разочарование и усталость.

— Какой эстет, — Лика громко вздыхает, а потом я вижу, как её глаза загораются опасным огоньком. Это, потому что к нам идёт её организатор.

— Ну как у вас дела, уже есть фавориты? — Она растягивает губы в улыбке, когда замечает, что с нами за столом уже сидит Ренат. И тут же поправляет причёску, встряхивает волосами, наклоняет голову чуть вбок.

Я сжимаю пальцы на планшете чуть крепче.

Она смотрит на него так, будто он главный десерт в этой пекарне. А я чувствую, как внутри всё закипает. Глупая, неуместная, запретная ревность.

— Мы ещё не определились, — отвечает Лика, не замечая ничего. — Слишком много вариантов.

— Да, выбор всегда сложный, — организаторша стреляет глазами в Рената, — особенно когда нужно угодить всем гостям. Но я уверена, что вы справитесь. Тем более с такой поддержкой.

Она делает шаг ближе к Ренату, и я чувствую, как у меня начинает загораться. Ещё немного и я вспыхну сильнее Лики.

Я опускаю взгляд в планшет, делаю вид, что записываю. Но пальцы дрожат.

— Ренат, вам обязательно нужно попробовать их карамельный торт, — воркует она, подавая ему тарелку. — Это фирменный рецепт.

— Вкусно, — говорит Ярцев ровно.

— Правда? — она сияет. — Я так рада!

Я поправляю воротник кофты. Она меня тоже бесить начала. Колется, давит, мешает дышать. Как и эта ситуация.

Лика щебечет что-то, организаторша что-то записывает. Я сижу, смотрю в планшет и чувствую, как внутри закипает злость.

С каких пор Ренату стал нравиться карамельный торт? Его нет даже в наших пометках. Потому что он настолько сладкий, что аж скулы сводит. А Ренат никогда не был фанатом сладкого. Я помню, как он кривился, когда Лика пыталась запихнуть в него конфеты. И его реакцию я тоже отлично помню.

Лика встаёт из-за стола, они с организаторшей куда-то отходят, обсуждая какие-то детали. Я смотрю на её удаляющуюся спину и чувствую, как внутри нарастает напряжение. Мы остались вдвоём. С ним. Наедине.

— Настолько хорош? — я вскидываю бровь и смотрю Ренату прямо в глаза. Голос звучит ровно, даже игриво, хотя внутри всё дрожит.

Ярцев прищуривается и смотрит на меня так, будто я только что нарушила кучу правил. В его взгляде — настороженность и лёгкое раздражение.

— Не понял.

Этот тон... Господи... Под кожей как будто всё льдом покрывается. Тот самый холодный, отстранённый голос. Но к сожалению для Рената, с этим тоном я знакома. Я слышала его сотни раз.

— Карамельный торт, — я киваю на коробочку с тортом, которую он только что попробовал. — Насколько я помню, ты не фанат таких сладостей.

Ярцев сканирует меня взглядом. Медленно, внимательно, будто пытается прочитать что-то между строк. Я же не отвожу свой. Я изучила всю его коллекцию взглядов. Холодный, горячий, раздражённый, голодный. Всё. Так что... я даже слегка улыбаюсь. Пусть видит, что меня не так просто сбить с толку.

Он откидывается на спинку стула, достаёт из кармана телефон. Жест — демонстративно расслабленный, почти скучающий.

— У меня сменились предпочтения, — говорит он, не глядя на меня.

— Сменились? — я наклоняю голову, чувствуя, как внутри закипает смесь любопытства и ревности. — Прямо за год? Интересно, что ещё успело поменяться.

Он поднимает на меня взгляд. Холодный. Но я вижу, как дёргается его челюсть.

— Вижу у тебя мало поменялось. Как всегда, лезешь в бутылку. Больно будет за пробкой вылетать.

Глава 7.

Его слова задевают. Цепляют за живое. Внутри всё сжимается, как будто он снова, как тогда, вдавливает меня в стену. Но я знаю: он в оборонительной позиции. Он бьёт первым, чтобы не дать мне ударить. Это его тактика, его броня. И я вижу её насквозь.

Мысли о том, что мне лучше и правда не влезать в бутылку, посещают меня на долю секунды. Что проще было бы отступить, улыбнуться, сделать вид, что ничего не произошло. Но я их сразу откидываю. Я приехала сюда не для того, чтобы отступать.

— Но какие потом красивые брызги, — я растягиваю губы в улыбке, хотя внутри всё дрожит.