— Пока, — бросаю трубку и швыряю телефон на кровать.

Глава 31.

Фёдор

— Ты так и будешь спать на диване каждую ночь?

Лера стоит в дверях гостиной съёмной квартиры, скрестив руки на груди. На ней моя футболка. Раньше меня умиляло, когда она носила мои вещи, но теперь…

— Ты же сама жаловалась, что тебе тесно, — отвечаю, не поднимая глаз от телефона. — Живот растёт, места мало. Вот я и свалил на диван.

Тухлый ответ. Знаю. Но ни на что более приличное меня не хватает. Не сегодня.

— Освободил, — повторяет она медленно, демонстрируя мне своё недовольство. — Как благородно, я аж не знаю, что сказать!

Тут и ежу понятно, она хочет поругаться.

— Лера, я устал, — нажимаю, чтобы отстала. — Давай не сегодня.

— А когда? — она делает шаг в комнату. — Когда, Федь? Ты со мной вообще не разговариваешь толком. Ты приходишь, ужинаешь, утыкаешься в телефон и ложишься сюда, как можно дальше от меня. Как будто мы с тобой чужие, в конце концов! Я, между прочим, беременна, а ты ведёшь себя так, как будто мы с тобой не муж и жена, а соседи по коммуналке. Ты не имеешь права так холодно относиться ко мне и уж тем более к моей беременности!

Последние слова режут слух. Не к нашему ребёнку, а к её беременности.

Оговорка? Или я уже настолько ищу подвох в каждом её слове, что скоро начну докапываться до мелочей?

— Я к ней никак не отношусь, — говорю и тут же понимаю, что выразился грубо.

— Никак?! — её голос взлетает к потолку. — Вот именно! Никак! Мне больно, но даже хорошо, что ты это сказал, Федя. Другие мужья на УЗИ вместе с женой ходят, имена выбирают, кроватки смотрят! А ты? Ты хоть раз спросил, как я себя чувствую? Тошнит меня или нет? Хочется ли мне шоколадного мороженого посреди ночи или нет?

Я откладываю телефон в сторону и наконец смотрю на неё.

Лера стоит посреди комнаты и демонстративно держит ладонь на животе. А я ничего не могу с собой поделать, ловлю себя на мысли, что не верю.

И тут же как холодной водой мысль: а если правда? Что тогда?

Если это правда, то я сейчас тот самый мужик, который внутренне отказывается от собственного ребёнка. Как последний трус и эгоист.

Красавец, Корсаков! Ребёнок-то ни в чём не виноват.

Ни в том, что его мать использует его как аргумент в споре, ни в том, что его отец сильно сомневается в желании быть папой.

Сука, от самого себя противно. Я не имею права так себя чувствовать, но, блядь, чувствую!

— Прости, — через силу выталкиваю. — Как ты себя чувствуешь, Лер?

Лера моргает. Она не ожидала. Готовилась к обороне, а тут — открытые ворота.

— Тошнит по утрам, — говорит она уже тише. — И спина отваливается временами.

— Ясно.

— Ясно, — она усмехается. — Офигенно поговорили! Спасибо, было очень приятно!

Она разворачивается и буквально сбегает обратно в спальню. Дверь закрывает со смачным таким хлопком, показывает мне характер.

Дерьмовый, к слову. Я часто про себя сравнивал её и Оксану. Увы, Лере до моей бывшей жены недостижимо далеко.

Я остаюсь лежать на диване и перевожу взгляд в потолок. Мне не хочется ни вставать, ни тем более идти утешать Леру. А уж выяснять с ней отношения — увольте.

Я привык к тому, что часть её таких вот выходок — это галимые манипуляции. Мне частенько приходилось прикидываться тупым, мол, я не понимаю, что она делала.

Но я всегда всё понимал, просто терпел, думал, перерастёт и помудреет.

Не переросла и не помудрела, наоборот, со временем сложный характер стал ещё более невыносимым.

Потихоньку мысли сами собой уползают туда, куда нельзя. И так каждый долбаный раз, каждую грёбаную ночь.

В прошлый раз мне кости выкручивало от желания поговорить с Оксаной, но я понимал, что таким образом создам ей проблем. Поэтому и стоял у её дома, который некогда был нашим, семейным, курил полночи напролёт и всё пытался решить — стоит ли мне в очередной раз её тревожить.

Беру телефон и листаю фотографии Оксаны, которые мне присылала Ира.

Красивая зараза, вот кому возраст пошёл на пользу. Уверен, от неё тащатся все мужики в окружении. Это тебе не дешёвая юная красота, которая непонятно во что обернётся с возрастом.

Оксана статная, женственная и гордая настолько, что я не могу про неё не думать. Каждое её слово, каждый колкий ответ, каждый взгляд заставляет всё внутри меня перевернуться.

Знала бы она, сколько власти имеет надо мной…

Глава 32.

Платье на выпускной дочери я выбирала долго. Смешно признаваться, но это так. В итоге остановилась на том, что пылилось в шкафу уже не первый год.

Шёлк цвета пыльной розы, открытые плечи, длина миди.

Ничего вызывающего — я всё-таки мама выпускницы. Но в зеркале на меня смотрит женщина вполне себе привлекательная.

И нет, я наряжаюсь не для бывшего мужа, а для дочери, у которой сегодня важный день, и для себя, потому что имею право.