Ещё больше, чем его слова, меня смущает долгий, странный взгляд, который буквально прикован ко мне. Кажется, что Федя даже не моргает.

— Я не понимаю, когда ты говоришь со мной загадками.

— Или ты просто не хочешь читать между строк, — говорит он, а у меня по спине бегут мурашки.

Это что ещё за намёк?

— Короче так, рифмоплёт ты мой, — облизываю пересохшие губы. — Мне плевать на то, что ты там прячешь между строк в своей болтовне. Я хочу от тебя только одного: веди себя прилично! — хотелось прикрикнуть, но пришлось зло шептать. — Не давай нашей дочери пустых надежд, потому что они только разобьют её сердце. Понятно, или мне ещё раз всё разжевать?

Повременив и одарив меня недовольным взглядом, он говорит короткое:

— Оксан… — и качает головой.

— Что?!

— Интересы Иры для меня на первом месте. Не делай из меня злодея, не выйдет.

— Ха-ха-ха три раза, — смотрю на него с укором. — Оттого ты и увлёкся практиканткой, с которой потом на пять лет укатил в новую жизнь. Потому что интересы дочери были на первом месте. Не смеши, а?

— К чему ты сейчас ведёшь?

— К тому, что не надо воспринимать мои слова как нападки и пытаться доказать мне, что ты идеальный отец. Я знаю, какой ты папа, — успокаиваю себя, чтобы завершить этот разговор максимально конструктивно. — Все твои плюсы и минусы, Федь. Но не забывай, что ты в первую очередь человек, и именно до этой твоей части я и хочу достучаться. Просто будь внимательнее. Мы друг друга поняли?

Вместо ответа он делает шаг ко мне навстречу и поднимается на крыльцо. Ступенька за ступенькой.

— Что ты делаешь? — внутренний голос подсказывает, что мне лучше попятиться, но я не хочу.

Не хочу показывать бывшему мужу, что у него надо мной есть столько власти.

Да и кто он такой, чтобы я убегала? Бывший?..

Вот именно — всего лишь бывший. Что в конце концов мне сделает?

— Федя? — звучу жёстко, несмотря на то, что он уже возвышается надо мной и смотрит сверху вниз.

Не помню, когда в последний раз мы были так близко.

— Увлечься практиканткой, Оксана, — он прошибает меня взглядом глаза в глаза, — было моей самой большой ошибкой.

Глава 27.

— Прости, — инстинктивно отступаю назад, чувствуя, как в воздухе начинает пахнуть грозой. Федя не в себе, вот и несет чушь. — Но в эту тему меня втягивать не нужно…

— А я хочу, — перебивает он и смотрит на меня ну просто дикими глазами, как раненный зверь.

— Да плевать мне, чего ты там хочешь! — взрываюсь злым шепотом, опять же, чтобы не потревожить спящую Иру. Шанс, что она нас услышит, минимален, и все же. — Оставь меня в покое, — отчеканиваю. — И еще, будь добр, уважай свою жену.

Даже тот факт, что когда-то она увела у меня мужа, не меняет моего отношения к замужним женщинам. Я против того, чтобы он в ее отсутствие вот так вызывающе себя вел.

— Смешная ты, Оксана, — Федя жестко смеется. — Сама же когда-то называла Лерку практиканткой и соплюхой, я еще на тебя злился за это.

— Это было давно, и тогда она не была твоей официальной женой, — отрезаю и стою на своем до последнего. — Понимаешь разницу между женой и любовницей?!

— Теперь да, — со странной интонацией говорит он, и меня безумно злит, что я считываю его скрытые между строк сигналы. — Теперь еще как понимаю…

— Короче, так, — прочищаю горло. — Я догадываюсь, что не всё гладко в датском королевстве, — делаю паузу, чтобы он понял отсылку, — но мне глубоко параллельно, что там у тебя в личной жизни. Давно прошли те времена, когда я тебя любила, Федя. Теперь ты для меня чужой…

Не знаю, чем именно его триггерят мои слова, но он буквально бросается на меня. Его руки по-хозяйски обхватывают мою талию, а горячие губы едва не касаются моего лба.

Я кожей чувствую жар его тела.

Он говорит:

— Не может быть такого, Оксана, — он качает головой, и я чувствую, как все его большое и сильное тело вибрирует от напряжения.

Отказываюсь анализировать, что именно это значит.

— Может, и еще как, — я упорствую. — Прошло целых пять лет, и я на попе ровно не сидела. У меня жизнь бьет ключом, Федя, так что мужики, а во главе всех них стоящий ты, вы все мне неинтересны.

— Да ты что? — у него на скулах от злости ходят желваки.

— Ага. И копыта от меня свои убери, — вскидываю подбородок, чтобы донести до него и кое-что еще. — Жаль, что я замуж выходила юная и наивная. Надо было повременить и дождаться, пока созреет лобная доля. Тогда бы я ни за что не согласилась на брак, чтобы еще потом оказаться неликвидом, который выбросили за негодностью!

Проговорившись, осекаюсь. Черт. Не хотела говорить ему слишком много.

— Оксан, — Федя качает головой и выглядит так, словно многое хочет мне объяснить.

— Последнее предупреждение. Убери руки, или я за себя не отвечаю, — тон у меня такой, что даже повышать голос не нужно.